Книга Рыцари и ангелы, страница 35 – Майя Яворская

Будущая теща, Клавдия Михайловна, вела себя вполне адекватно и даже, можно сказать, любезно, пока Роман изредка заглядывал в гости с тортом и цветами. Но тут же превратилась в ведьму, как только Креп переступил порог ее дома на правах зятя. В ее представлении этот человек женился на ее дочери исключительно с целью завладения квартирой, и она стала защищать свое имущество всеми доступными, по ее мнению, способами. Травила она его изощренно и со вкусом. И сразу стало очевидно, что это ей доставляло сказочное удовольствие. Оставалось только удивляться неистощимой фантазии. Подслушать разговор по телефону, а потом извратить слова и пересказать его дочери, намекая на супружескую неверность избранника, было просто невинной шалостью по сравнению со всем остальным. Называя его альфонсом и захребетником, она сладко улыбалась и прожигала ненавидящим взглядом в теле Романа брешь.

Для Татьяны такое поведение родительницы явилось полной неожиданностью. Та и раньше не была нежным ангелом с переливчатым нимбом, но чтобы вот так! Удивительно неприятные метаморфозы. Поначалу она даже подумала, что Роман не такой уж хороший человек, как ей показалось вначале, и чем-то успел сильно обидеть ее маму. Даже пробовала с ним поговорить, выяснить причину такой лютой ненависти. Супруг все отрицал и только пожимал плечами. Для него подобная реакция на факт его существования тоже явились откровенным сюрпризом. Убедиться в невиновности Крепа довелось довольно скоро. Однажды с работы первой вернулась Тата. Пока она в ванной мыла руки, хлопнула входная дверь. И тут послышался голос Клавдии Михайловны:

– Вот урод! Только я полы вымыла, он тут же натоптал.

– Да, я знаю. Простите, – примирительно начал зять. – Я сейчас переобуюсь и тут же все вытру.

– Привык в хлеву жить. Думает, что здесь тоже так можно! – теща пропустила замечание зятя мимо ушей и добавила децибел.

– Я же сказал…

– Он еще и говорит. Да кто ты такой?! Тебя из жалости пустили, а ты ведешь себя как скотина, – на губах запузырилась пена.

Тата выскочила из ванной в панике. В ее воображении рисовалась заляпанная комьями грязи и залитая лужами навозной жижи прихожая. Но пол был практически чист. Лишь едва заметный отпечаток ботинка рядом с ковриком. Естественной реакцией было встать на защиту мужа. Она наивно полагала, что достаточно просто поговорить, успокоить, что никто не собирается нарушать заведенный порядок и посягать на вековые устои. И конфликт утрясется сам собой. Но вышло только хуже. Мама после этого стала измываться и над ней, мстя за своеволие и непокорность. Теперь родная дочь для нее стала таким же врагом. А врагов следует выживать из дома.

Переступить через себя и признать новую реальность, в которой матери отводилась роль тирана, Тате было сложнее, чем Роману. Ее мама всегда обладала вздорным характером, но найти с ней общий язык все же было можно. Сейчас же она превратилась в злобную мегеру. Зять воспринимался как захватчик недвижимости. И неважно, что о прописке никто не намекал. И уж тем более о доле в собственности. Квартира – не жизнь, считала мама, с ней нельзя расставаться легко.

На принятие новой парадигмы Татьяне потребовалось несколько месяцев. За это же время выработалась и тактика поведения – постоянная осторожность и глухая оборона. Придерживаться ее помогали антидепрессанты и противотревожные препараты.