Книга Гленнкилл: следствие ведут овцы, страница 45 – Леони Свонн

– Справедливость… – протянул Отелло.

Ягненок вытаращил глаза. Черный еще ни разу с ним не заговаривал.

– Справедливость, – повторил баран.

Что такое справедливость? В зоопарке овец периодически забирали из клеток. Для хищных животных, хотя обсуждать это было не принято. Забирали не самых слабых, не самых тупых. Забирали любых. Это было несправедливо. А потом Люцифер Смайтли купил Отелло для своего номера с метанием ножей. Просто потому, что он был таким, какой есть: черный и внушающий страх своими четырьмя рогами. Потому что на черной шерсти не видно кровь, ведь Люцифер метал ножи не так чертовски метко, как обещала афиша. Это тоже было несправедливо. А потом Смайтли хватил удар. Это было справедливо, вот только Отелло попал к Жуткому Клоуну и его зверям и вынужден был выполнять на манеже дурацкие трюки. Несправедливо! А потом он пришел в ярость, и жалкая псина Клоуна этого не пережила. Это было справедливо, вот только Клоун продал Отелло на убой. Несправедливо! А забойщик скота отдал его на собачьи бои. Несправедливо! Несправедливо! Несправедливо!

Отелло фыркнул, а зимний ягненок недоверчиво глядел на него снизу вверх. «Думай о скользком следе улитки на траве, думай о времени, которое тебя ждет»,– наставлял голос.

Баран собрался с силами.

– Справедливость – это когда можно скакать где хочешь и пастись где хочешь. Когда можно идти своей дорогой. Когда за свой путь можно бороться. Когда никто не встает у тебя на пути. Вот что такое справедливость! – К Отелло внезапно пришла абсолютная уверенность.

Зимний ягненок наклонил непропорционально большую голову вбок. Вокруг его ноздрей клубилась то ли насмешка, то ли благоговение.

– И у Джорджа встали на пути? – спросил он.

Отелло кивнул.

– На пути в Европу.

– А может, это Джордж хотел перейти другим дорогу и они боролись? Это было бы справедливо!

Отелло поразился, как хорошо его понял зимний ягненок, и задумался.

– Джордж никому не переходил дорогу, – наконец произнес он.

– А вдруг перешел! – повторил зимний ягненок. – Может, он не мог по-другому. Иногда приходится вставать на пути и воровать, потому что добровольно никто ничего не отдает. Кто виноват, что никто не хочет отдавать свое добровольно?

– Бог! – не раздумывая выпалил Отелло.

– Длинноносый? – уточнил зимний ягненок. – Почему?

Но Отелло уже галопом умчался в воспоминания и не слышал его. Отелло видел сквозь все новые и новые заборы. И тут: снежинки. Первый снег Отелло. Но вместо того чтобы восхищаться, ему пришлось гарцевать за Клоуном и пытаться стащить платок у него из кармана. И вдруг Клоун споткнулся. Просто так. В этом не было ничьей вины. Дети в теплых куртках и шапочках засмеялись. Отелло знал, как Клоун реагировал, когда над ним потешались.

Пинок, который Клоун дал Отелло, поднявшись на ноги, был не постановочный.

– Почему овце приходится работать в Рождество? – спросил какой-то ребенок. – Это несправедливо!

Какая-то женщина засмеялась.

– Ну конечно, справедливо! Бог повелел зверям служить человеку. Так устроен мир.

Отелло сердито фыркнул. Так устроен мир! Рядом с ним фыркнул зимний ягненок, нелепая маленькая копия его собственной ярости. Затем ягненок дерзко взбрыкнул ногой и неловко поскакал по лужайке. Отелло огляделся.

Горизонт окрасился в розовый, цвет мордочки мартовского ягненка. Внезапно Отелло заметил в стороне деревни черный силуэт овцы. Он замер. Через несколько секунд на утреннем горизонте нарисовались другие овцы. А между овцами высоко и четко шагала фигура в панаме. Пастух Габриэль гнал свое стадо на их выгон.