Книга Гленнкилл: следствие ведут овцы, страница 49 – Леони Свонн

– Или что-то о клевере, – мечтательно протянул Моппл.

– О море, небе и бесстрашии! – воскликнула Зора.

– Точно не об овечьих болезнях, – заявила Хайде. – А ты что думаешь, Отелло?

Отелло молчал.

– Он будет читать громко, громко и отчетливо, как полагается, – сказал Сэр Ричфилд.

– Он объяснит нам новые слова, – предположила Корделия.

Их любопытство росло. Ну что же, что же прочтет им Габриэль? Им не терпелось дождаться вечера.

– А почему бы нам у них не спросить? – предложила Клауд.

«Они» – это другие овцы, отара Габриэля. Собаки согнали их на край выгона, и Габриэль как раз натягивал вокруг них рабицу. Овцы Джорджа не понимали, как к этому относиться. Их выгон теперь заметно уменьшился.

– Именно там, где растет мышиная трава! – проворчала Мод.

Остальные злились не из-за мышиной травы. Это было дело принципа.

С другой стороны, они обрадовались, что овцы Габриэля не будут разгуливать с ними рядом. Они производили жутковатое впечатление. Коротконогие и с длинным туловищем, с лишенными чувства юмора продолговатыми носами, беспокойными глазами и удивительно бледным окрасом. Пахли они тоже неприятно. Не то чтобы нездорово, но нервно и равнодушно. Но самое странное: у них почти не было шерсти, лишь густой курчавый пух. При этом было видно, что их давно не стригли. Зачем Габриэлю овцы, которые не выращивают шерсть? Видимо, Габриэль очень добрый, раз возится с этими бесполезными овцами.

Они представляли, как счастлив был Габриэль встретиться с такой густошерстной отарой, как они. Вскоре он перестанет понимать, что вообще нашел в старых овцах, и прогонит их. Но пока придется их терпеть. Они сошлись во мнении, что лучший способ взаимодействия с овцами Габриэля – игнорирование. Но тут их начало снедать любопытство.

– Я бы спросила, что он им читает, – протянула Мод, – но у меня свербит в носу, когда подхожу к ним слишком близко.

Все взглянули на Сэра Ричфилда. Как вожак, он мог бы и заговорить с чужой отарой. Но Ричфилд покачал головой.

– Потерпите! – раздраженно фыркнул он.

Моппл не решался. Отелло, казалось, внезапно перестали волновать вопросы литературы, а остальные овцы были слишком горды, чтобы заговорить с бесшерстными.

В конце концов вызвалась Зора. Она много думала у себя на скале и пришла к выводу, что гордость, как бы она ни была оправдана, не должна мешать овце исследовать мир. Когда Габриэль ушел с сеткой рабицы за пастуший фургон, она поскакала к незваным гостям.

Овцы Габриэля паслись. Первое, что бросилось в глаза Зоре, – как близко друг к другу они стояли, одна к одной, плечо к плечу. Должно быть, неудобно пастись так плотно. На Зору никто не обращал внимания, хотя запах давно должен был известить о ее появлении. Зора остановилась неподалеку от стада и вежливо подождала, пока с ней заговорят. Ничего не произошло. Овцы то и дело поднимали голову и нервно оглядывались по сторонам. Но взгляды были направлены сквозь Зору, словно она невидима. Зора наблюдала за ними скорее с удивлением, чем с раздражением. Но в конце концов у нее лопнуло терпение, и она громко и недвусмысленно заблеяла.

Морды перестали пастись. Шеи вытянулись. Все головы повернулись в ее сторону. Несметное число бледных глаз уставилось на Зору. Она ждала. Она не боялась. У нее были небо, море, а самое главное, скала. Зора привыкла вглядываться в бездну. Она стояла перед ними, как на холодном ветру, и крепко держалась на ногах.