Книга Гленнкилл: следствие ведут овцы, страница 68 – Леони Свонн

Его душа поскакала галопом.

Но он стоял на месте. Стоял и смотрел. Всего шаг, один-единственный шаг. Никто не предупредил, что этот шаг невозможен. Печаль, от которой хочется выть на луну, как делали вороны, думая, что он не видит. Не было моста, по которому можно было пройти, не было брода, где вода была бы меньше. Утонуть на последнем шаге он не ожидал. Рога, словно винты, вкручивались в уходящую ночь. И все же, все же… Брод можно создать: словами, старыми словами, бережно пронесенными в душе сквозь все эти годы, выверенными, как заклинания, снова и снова. Он начал их искать. Но душа стала большой, запутанной и узкой, как все дороги, по которым он прошел, и он не мог найти слова. Но он должен. Идти нужно быстро, ведь шерстистые так же мимолетны, как зимнее дыхание, а под дольменом уже сидел безмолвный пастух, и его голубые глаза блестели. День медленно занимался над морем и грозил прогнать его, как прогонял прошлые четыре дня. Пятый день. Пятый день был днем возвращения. Он колебался.

Мисс Мапл первой вышла на пастбище в рассветных сумерках. Она не помнила, удалось ли сегодня поспать. Что-то не давало ей покоя. Сон? Нет, не сон, скорее воспоминание о сне, сне о полуовцах. Ей казалось, словно в воздухе повис запах множества овец, но неполный, чужой.

«Овцы Габриэля», – подумала Мисс Мапл. Но в ту же секунду поняла, что так быть не могло. Овец Габриэля было легко учуять, стадо молодых годовалых и двухгодовалых овец и баранов, ничем не примечательных, ровных. Полуовцы не были молодыми. По крайней мере, не все. Там и очень старые бараны, овцематки и ягнята, воспоминания, опыт, утонченность, юношеский задор, невинность. Короче, полноценное стадо. Только не совсем полноценное, а наполовину. В воздухе витали нити странных ароматов.

Потом она увидела в утреннем тумане Ричфилда. На «Месте Джорджа». Мапл на секунду показалось, что он мертв. Нет, не из-за того, что он стоял без движения, это было обычным делом у старых баранов. Из-за птиц. На спине Ричфилда сидели три вороны. А какая живая овца станет терпеть, что вороны используют ее как скамейку? Точно не Сэр Ричфилд. Одна из ворон расправила крылья и прорезала прохладный утренний воздух хриплым карканьем. Казалось, что Ричфилд отрастил короткие черные крылышки. Мапл пробрал мороз по шерсти.

Внезапно она почувствовала движение у себя за спиной. Она обернулась, подпрыгнув сразу на четырех ногах, – так умеет лишь очень юная или испуганная овечка. Позади нее из тумана вышел Сэр Ричфилд. И перед ней на «Месте Джорджа» стоял Сэр Ричфилд. Мапл с трепетом попятилась на пару шагов.

Бараны стояли друг напротив друга, как отражение по ту и эту сторону лужи. Только черные птицы не отбрасывали отражения. Мапл вспомнила сказки о феях и о том, что у мертвецов нет отражения. Оба барана опустили рога и начали медленно приближаться друг к другу, шаг в шаг. Мапл гадала, кто же был настоящим Ричфилдом, а кто отражением. Рога столкнулись с громким звенящим звуком. Бараны подняли головы.

– Я решился, – сказал Ричфилд с воронами.

– Ты решился, – сказал Ричфилд без ворон. Он внезапно смутился. – Овцам нельзя покидать стадо, – проблеял он. – Джордж вернулся и пах смертью. – Он растерянно помотал головой. – Если бы я держал рот на замке, такая глупость…