Книга Дети Зазеркалья, страница 111 – Варвара Кислинская

Я вижу, как едва заметно морщится Чиколиата, когда я упоминаю близнецов, и уговариваю себя не заводиться. В конце концов, я совсем ее не знаю. Я и Ристиона вижу всего лишь второй раз в жизни. Для меня это странно, но еще не научилась мерить жизнь эльфийскими категориями времени. Может, для них раз в двадцать лет осведомляться о сыне — верх родительского беспокойства. Впрочем, Ристион мне понравился еще тогда, когда навестил нас впервые. Гектор принял его радушно. Я даже не сразу поняла, что это брат Энгиона.

— А вы не могли бы… — Ристион всматривается в мое лицо, словно надеется найти в нем невысказанные ответы. — Вы не могли бы, миледи, рассказать поподробней… о нашем сыне.

Я вздыхаю. Все, что узнала о Велкалионе за последние недели, узнала от внуков. Я почти не говорила с ним. И теперь чувствую себя виноватой в этом.

— Ба, а ты Вела хорошо знала? Ну, до того, как он ушел…

— Вела? — вопрос Макса меня удивил, даже насторожил. О Веле Макс рассказывал много, с доброй иронией и искренним восхищением. Ну, да, для меня не было новостью, что ушастик — редкая умница, хоть и не ожидала, что он станет компьютерным докой и спецом по экономике. Да и его неспособность, при всей гениальности мышления, ориентироваться в простейших реалиях была притчей во языцех с первого дня его появления. Поэтому мне и показалось странным и пугающим, что Макс, вдруг, решил выяснить детали прошлого Велкалиона. — Он чем-то тебе не понравился? Не вызвал доверия?

— Нет, ну что ты! Этому типу невозможно не доверять. У него же все на любу написано.

— Вся мировая скорбь, вселенское знание и полная растерянность перед любой задачей, не оснащенной космической глобальностью, — невольно улыбнулась. — Я не слишком долго его знала, Макс. Сама пробыла тогда в этом мире чуть больше месяца.

— Но многие успели за это время стать твоими друзьями, так ведь? А Вел?

— Вел… — я спрятала глаза. Максу ни к чему было знать, что до сих пор чувствую себя виноватой перед эльфом. Моей благодарности ему никогда не будет конца. Но причины его поступка двадцать с лишним лет терзали сердце. Нельзя использоватьлюбовь. Даже юношескую влюбленность. А я использовала. Да, тоже ради любви. Своей, Алены, Ренаты, Марка, Уме… Мы помним ощущения, эмоции. Дрожь по телу, когда обняла его на прощанье, в бессилии опущенные руки. Я ничего могла дать ему взамен. Да и не хотела. Мне не нужен был никто, кроме Гектора.

— Ба? — окликнул меня Макс.

— Да, извини, задумалась. Понимаешь, Вел пришел сюда, скажем так, в составе не слишком дружественной делегации…

Когда я заканчивала рассказывать эту давнюю историю, вдруг захватившую меня тем уже забытым накалом страстей, и подняла глаза на внука, осеклась на полуслове. Макс смотрел на меня… с жалостью?!

— Ба, — грустно усмехнулся он и, как маленькую, похлопал по голове. — Мне очень нравится Вел. Думаю, мы подружимся. А ты… ты просто многого не понимаешь.

— Макс? — растерялась я. — Что ты такое говоришь?

— Не важно… — он поморщился. — Пусть лучше Гретхен. Да, Гретхен. Либо все по местам расставит, как надо, либо окончательно порушит.

— Порушит что, Макс?

— Надеюсь, не порушит, — невпопад ответил внук и тепло улыбнулся каким-то своим мыслям.

Вздрагиваю, понимая, что Ристиону пришлось повторить вопрос. С трудом выходя из собственных размышлений, вспоминаю, что успел поведать Макс об увлечениях Вела в технологическом мире. Рассказываю долго, попутно объясняя технические детали. Ристион и Чиколиата переглядываются.