Книга Пообещайте мне любовь, страница 7 – Анюта Тимофеева

— Спасибо, что выслушал, — переведя дух, почти нормальным голосом продолжил Эрик. — Я бы не смог это отцу рассказать, а маме — даже подумать страшно. Спасибо. И это я еще знал, что завтра все равно вернусь домой, к вам и маме. Я не представляю, как жить в таком ужасе всю жизнь.

— Когда другого не знаешь, малыш… или когда понимаешь, что все хорошее уже закончилось в твоей жизни, выбор невелик. А сейчас мы с твоим отцом очень виноваты, что не подумали, не предусмотрели. Я — особенно, он все-таки инопланетник, а я знаю, как здесь все устроено.

— Никто не виноват, Эль, и уж точно не ты. Ты же знаешь, какой я упертый болван, меня и мама отговаривала, а я уперся! Я люблю эту госпожу, она любит меня, она особенная… Ну, вот одного раза и хватило, чтобы все понять. И спасибо маме, я знаю, что она оставит меня в нашем доме на столько времени, сколько я захочу. А я сейчас что-то совсем не хочу больше никуда уезжать, — усмехнулся словно повзрослевший Эрик.

Эмиль смотрел на него и все никак не мог отделаться от мысли: «Мы же так хотели, я так хотел, чтобы у этого мальчика все было хорошо, чтобы у него не было такого горького разочарования жизнью — и все равно ничего не получилось».

Никто из его близких не смог бы сказать, что чувствует Эрик, оправился ли он после своего визита в дом будущей жены — он, оказывается, мог быть очень скрытным. Для всего дома у него снова была наготове солнечная улыбка, но семья этому не верила.

Кристиана предложила, пытаясь сделать хоть что-то:

— Давайте, я Эрика возьму на Землю, пусть посмотрит, как там живут. Может, ему все-таки там больше понравится, тем более, что после случившегося никто его в чужой дом не отпустит.

Мама ее поддержала, отец и Эмиль согласились, дело было за решением самого Эрика.

Тот ответил:

— Почему бы и нет. — Он чувствовал, что вся семья обращается с ним, как с древней вазой земного китайского фарфора, на которую не так посмотришь или выдохнешь — и она рассыплется. Он не чувствовал себя этой вазой, он вообще себя не чувствовал.

Осознание реальности оказалось слишком тяжелым. «Тоже мне, принц инопланетный!» — вспомнил он случайно услышанные слова одного из парней, считавшего себя местной звездой. Тогда он никак не отреагировал, тем более, что никто не знал, что он услышал это определение. Да уж, как радовался бы тот «звездун», если бы знал, как «инопланетного принца» повозили лицом по грязи… Спасибо родителям, что они все скрыли, потому что чем меньше народа будет знать о его позоре, тем лучше.

Слетать на Землю — это интересно. Тем более, с сестрой — один или с незнакомыми госпожами он бы на это точно не решился. Он сильно сомневался, конечно, что Земля ему настолько понравится, что он захочет там остаться и жить, но посмотреть интересно — покажите ему любого молодого венговского парня, которому будет это неинтересно. А вот те, кому ближе к тридцати, может, и побоялись бы — побоялись бы, что их там и оставят.

* * *

Не очень Эрику понравилась Земля. Ну, во-первых, странные люди — и женщины, и мужчины. Если бы Эрик не читал земные книги и не смотрел фильмы, он бы, наверное, вообще пребывал в шоке. А так — просто не понравилось, казалось, что все неправильно. Неухоженные мужчины, иногда откровенно воняющие чем-то похожим на кальян, но хуже, и, кажется, алкоголем; женщины, которые часто себя не уважали и позволяли обращаться с собой… в общем, их было сложно назвать госпожами. Да, похоже, здесь ему делать нечего — все-таки его место на Венге.