Онлайн книга «Шлейф сандала»
|
— Чего?! — один из дружков дядюшки повернулся ко мне. — Это кто, Яковлевич? Приживалка твоя, что ли?! — Выступает белокурая Жози[12]! — я перетянула его палкой по ключицам, чувствуя, как поднимается настроение. Грех было не исполнить куплетик из романса. — Повтори эту ночь, пусть огнём возгорится-я-я-я Наших жгучих сердец непокорная стра-а-асть. Может быть, в эту ночь всё опять повторится-я-я, И судьба поменяет нам ма-а-асть! — Еще хочется в трактир, а? Руки, ключицы, ребра, колени — вот главные цели для «ударного» оружия. Во всех этих местах достаточно тонкие кости, слабо прикрытые мышцами. Удары по костям всегда намного эффективней, чем удары по мышцам. Этим я и воспользовалась, колотя то одного, то другого по лопаткам, запястьям и ребрам. Дядюшка моментально ретировался, заскочив в парикмахерскую, видимо, не хотел попасть под горячую руку. Кореша Яковлевича, сломленные моим напором, сопротивления не оказывали и, спотыкаясь, ломанулись к калитке, повизгивая от боли. — Еще раз увижу, что возле парикмахерской отираетесь и дядьку моего с пути сбиваете, ноги переломаю! — крикнула я им вслед, а потом запустила в них палкой. — Говнюки! С чувством выполненного долга я закрыла калитку и пошла досыпать. Из темноты вышел высокий худой мужчина, нагнулся, поднял палку и внимательно осмотрел её. На его губах заиграла улыбка. Утром ни свет ни заря, дядюшка уже был на ногах. Он растопил печь, прожарил инструменты, вымыл пол и, когда я вошла в парикмахерскую, испуганно заговорил: — Истинно тебе говорю, доченька, не поддался я на их речи! Сразу распознал, что хотят они меня снова в пучину тьмы беспросветной затянуть! Злого умысла не имел я! И не помышлял о дурном! — Вот и молодец. Ты, Яковлевич, не переживай, я тебя в обиду не дам. Но и ты не вздумаймоей добротой воспользоваться, — я предупреждающе посмотрела на него. — Что скажешь? — С тобой я! — дядюшка прижал руки к груди. — Разве я враг сам себе? Действительно. Вряд ли ему снова под замок хотелось. Минодора явилась и этим утром. Я начала замечать, что в ее глазах появилось некое упрямство, словно она наточила свой томагавк и встала на тропу войны. — Как дела дома? — поинтересовалась я, когда мы переодевались. — Все так же, — Минодора нервно швырнула платье на спинку стула. — Матушка не слышит меня. Она опять взялась меня сватать. Сегодня к нам на ужин должен прийти купец Колодников с сыном и супругой. — Может, этот сын неплохой парень, — предположила я. — И вы понравитесь друг другу. Всякое бывает. — Да знаю я его! — фыркнула девушка. — Он в три раза толще меня, еще и животом мается! Нет уж, спасибо! Мне таких женихов не надобно! Я вот схудаю, стану красавицей, а он подле своим салом трясти будет? Маменька его жаловалась, что ему ни изюму, ни капусты нельзя, иначе всё, дом неделю проветрить не могут! А он все одно жрёт… — И что ты делать будешь? — мне было искренне жаль ее. — Я матушке сказала, что не выйду к ужину, и никто меня не заставит, — твердо сказала Минодора. — Она меня батюшкой пугать вздумала. Мол, вернется он домой и вразумит по-отечески. Дабы я родительскому слову не перечила да дурью не маялась. — Боишься? — Нет. Ежели я решила, с пути не сверну. Даже батюшка мне теперь не указ, — она произнесла это так, что я поверила. — Надоело мне. |