Онлайн книга «Шлейф сандала»
|
Минодора моментально напряглась. Да это же сваха! Пастелинья Ананьевна! — Павел Терентьевич, посмотрите, какая девица! — женщина обратилась к «жениху», который продолжал гипнотизировать поросенка. — Статная! Белая! Одно платье целоесостояние стоит! Молодой человек нехотя оторвал бессмысленный взгляд от блюда и уставился на Минодору. — Добрый вечер, Минодора Васильевна. Это мне за вами волочиться надобно? — Павлуша! — тихо воскликнула его матушка. — Стоит говорить «ухаживать», а не волочиться! — А она чего, больная, что за ней ухаживать надобно? — Павлуша явно не отличался ни умом, ни сообразительностью. — Пущай за ней мамка ходит. — Да ну что ты! Что ты! Ухаживать, значит, внимание проявлять к девице! — матушка покраснела, поглядывая на хозяйку дома. — Я же уже объясняла тебе. — А-а-а-а… внимание… — равнодушно протянул он. — Внимание можно… — Садись, садись рядом с Павлом Терентьевичем, бриллиантовая наша! — засуетилась сваха, усаживая Минодору рядом с молодым человеком. — Обзнакомитесь, может, дело и сладится! Девушка послушно присела, понимая, к чему дело идет. Если Сережа Фролов сразу в отказ пошел, то этот и слова против не скажет. Павлуше было все равно на ком жениться, лишь бы пузо набить. И это было плохо. Женщины заговорили о своем, поглядывая на молодых, а купеческий сын снова переместил свой взгляд на поросенка. Но потом, видимо, до его не тронутого интеллектом мозга все-таки дошло, что нужно уделить девушке внимание. — Минодора Васильевна, любите ли вы жареные говяжьи кишки? Я вот больше предпочитаю с яичком внутри, нежели с гречей. — Павлуша облизнулся. — Несомненно, от них большая польза организму имеется. — Не люблю. Сейчас овощами питаюсь да фруктами. Кашу без масла тоже откушиваю, — заявила Минодора, и у молодого человека отвисла челюсть. — Как же это, без масла? Она и в горло-то не полезет… Овощами сыт не будешь! Баловство, однако! — Да уж куда полезнее, чем кишки с яйцом, — хмыкнула девушка. — И мужа своего кормить только пустыми щами прикажу и винегретом. — Нельзя мне винегрет! — испуганно воскликнул Павлуша. — Вспучит ведь! Греха потом не оберешься! — Чего это вы там? — Степанида Пантелеймоновна настороженно посмотрела на молодых людей, в особенности на свою дочь. — Ох, не знаю, матушка! — купеческий сын повернулся к матери. — Что это вы мне за девицу сватаете, которая только траву ест да кашу без масла?! Хотите, чтобы сгинул я, ссохся?! — Что ты говоришь, Павлуша? — женщина растерянно развела руками. — Это кто ж тебетакое сказал? — Она и сказала! — он ткнул в Минодору толстым пальцем. — Мол, прикажет мужа своего пустыми щами кормить! — Так мужа, а не тебя. Ты-то чего расходился? В мужья ты мне точно не подходишь! — с улыбкой произнесла Минодора, а потом зло добавила, обращаясь к сватье с купчихой Колодниковой. — Пришли мне тут своего сынка навязывать! Вечно к нашему берегу не плывет бревно, а все говно да щепка! Не пойду я за бздуна вашего капустного! Не пара он мне! После этих слов за столом началось настоящее светопреставление. Сваха охала, Колодникова причитала, Степанида Пантелеймоновна хваталась за сердце, а Павлуша наливался краской, как спелый помидор. Минодора не стала слушать этот концерт и, схватив шаль со спинки стула, выскочила из комнаты. Она выбежала из дома, чувствуя, как внутри бушует и радость, и страх, и гордость за саму себя. |