Книга Шлейф сандала, страница 153 – Анна Лерн

Боб с «лощенной бородой» вызвали овации. Некоторые мужчины даже подошли ближе, чтобы лучше рассмотреть мою работу. К Мишелю и Анатолю не подходил никто.

И тут случилось то, чего я, в принципе, и ожидала. Такие люди не могут соревноваться честно.

— Ах, ты гаденыш! — вопль Жюля заставил всех обернуться.

Он держал за ухо Прошку, оттопырив мизинец, и выворачивал его так, что у мальчишки выступили слезы на глазах.

— Он украл мои запонки! Я снял их, чтобы подвернуть рукава и положил на столик!

Я бросилась к ним, стараясь хоть что-то разглядетьсквозь красную пелену гнева, застилающую глаза. Схватив Жюля за мизинец, я выгнула его так, что тот завопил дурным голосом и отпустил Прохора.

— Он не мог взять чужое! Не смейте оговаривать мальчика!

— Ну, конечно! Что вы еще могли сказать! — парикмахер посмотрел на одного из помощников. — Егор видел, как он стащил их и положил под полотенце!

Мужчина закивал, пряча глаза.

Я подошла к столику и, подняв полотенце, увидела запонки.

— Я не брал! Не брал! — воскликнул Прошка. — Еленочка Федоровна!

— Зовите полицейского, — процедил Жюль. В его глазах промелькнула насмешка. — Пусть заберет этого гаденыша.

— Никто никого не заберет! — я толкнула Прошку за спину. — Вы мерзкий, трусливый человек! Разве можно оговаривать ребенка?!

— Пришли сюда из своей грязной конуры и пытаешься убедить всех, что ни в чем не виноваты? — парикмахер посмотрел на собравшихся, ища поддержки. — Нищета. Воры!

— Аккуратнее со словами, Жюль!

Женский голос показался мне знакомым. И когда девушка вышла из-за мужских спин, я непроизвольно улыбнулась. Ксения Александровна Алпатова. Та самая девушка, что приходила ко мне перед венчанием с судьей.

— Что такое? Разве я не имею права защищать свое имущество? — Жюль побледнел. — Ксения Александровна…

— Я видела, как твой слуга положил запонки под полотенце, — неожиданно заявила она, хмуря красивые брови. — Как не стыдно!

Теперь парикмахер вспыхнул. Его глаза забегали, но сказать в свое оправдание ему было нечего.

— Пойдемте, Елена Федоровна, — девушка взяла меня под локоть. — Здесь нам нечего делать.

Я повернулась к оставшемуся без прически мужчине и сказала:

— Приходите после трех к нам. В цирюльню Волковых. Я все сделаю.

После чего взяла Прошку за руку, и мы покинули салон.

Экипаж Ксении Алпатовой стоял неподалеку от салона Жюля. Кучер увидел нас, потом посмотрел на небо и накинул на голову глубокий капюшон плотного плаща. Супруга судьи предложила мне проехать в ее экипаже, и я не отказалась. Хотелось скрыться от чужих глаз. В душе бушевала буря. Да и на улице тоже. Гроза все-таки разразилась нешуточная. Если до этого с неба падали одинокие прохладные капли, то стоило нам забраться в карету, как начался ливень.

Ксения порылась в ридикюле и протянула Прошке маленькую жестяную коробочку с «Монпансье».

— Держи. Ты сильный мальчик.

— Конечно. Потому что я будущий мужчина, — Прошке хотелось плакать, я видела это по его глазам. И скорее всего от обиды, а не от боли.

— Ты уже мужчина, — улыбнулась ему девушка. — Самый настоящий.

Мальчишка немного приободрился и занялся конфетами. Он положил один леденец в рот, блаженно сощурился, а потом засунул коробочку в карман штанов. Я была уверена, что он помчится с «Монпансье» к Машутке.

— Вы тоже не принимайте близко к сердцу случившееся, — Ксения посмотрела на меня добрыми глазами. — Все прекрасно поняли, что произошло. Жюль сам себе наступил на павлиний хвост.