Книга Шлейф сандала, страница 235 – Анна Лерн

— Гроб Афанасий сбил, а мужики наши ему помогали, — шепнула мне Дунька, неслышно вошедшая в гостиную. — Я у барыни отрез бархата нашла, мы его и пустили на ее последнее пристанище. Пущай не обижается на нас хозяйка… Соседка, Павлина Трифоновна разослала письма тем, кто поблизости живет, чтобы в последний путь провели Марию Петровну. К одиннадцати отпевание, а потом поминальный обед.

Я кивала, слушая ее краем уха, а сама смотрела на мачеху. Говорят, покойники выглядят безмятежными, оставив все свои печали и беспокойства. Но Мария Петровна казалось, стала еще злее. Ее брови были нахмуренными, из-за подвязанного подбородка рот приобрел форму подковы, а кончик носа заострился. На груди мачехи лежала икона Богородицы, но мое внимание привлекли ее руки, связанные посмертными путами. Почему-то они напоминали мне лапы хищной птицы.

— Говорю же, недовольна она… — снова прошептала Дунька, стоя рядом. — Ишь, как покривило.

— Что еще к похоронам нужно? — спросила я и служанка пожала плечами.

— Да почти ничего уже и не надобно. Гроб есть, на поминальный обед тоже всего хватает. Батюшке заплатить да мужикам, что могилу вырыли. Они сегодня придут за расчетом.

— Здравствуйте…Ох, Оленька, ты ли это, девонька?

Я обернулась и увидела пожилую женщину в черном чепце.

— Здравствуйте. Я конечно.

— Как давно я тебя не видела! Мы ведь только месяц назад из Кисловодска вернулись! Три года в райском месте жили! Рай! Рай и все тут!

Она подтолкнула вперед худенького мальчишку лет семи в большеватом пальто.

— Иди, Гриша, попрощайся с Марией Петровной. Помнишь, как она тебя леденцами угощала?

Гриша побледнел, бочком приблизился к гробу и застыл, таращась на покойницу.

— Да вы проходите, Павлина Трифоновна! — тихо позвала ее Дунька. — Я вам стул мягкий поставлю!

Ага, так это соседка! Которая остальных о смерти мачехи оповещала.

Я посмотрела на мальчика. Он чуть не плакал, мелко подрагивая от страха. Да что ж так мучить ребенка?!

— Дунь, отведи Гришу на кухню. Дай ему что-нибудь вкусное, — попросила я и та, кивнув, взяла его за руку.

— Пойдемте Григорий Сергеевич.

— А ты отлучалась куда, Ольга Дмитриевна? — Павлина Трифоновна повернулась ко мне. В ее глазах горело любопытство. — Что это слуги за соседями побежали, когда Мария Петровна померла?

— В Москву по делам ездила, — сказала я. Ну и любопытная зараза! — Как только узнала, что Мария Петровна Богу душу отдала, так сразу и вернулась.

— А отчего же слуги не знали, где вы в Москве обитаете? — не унималась Павлина Трифоновна. — По письму Николая нашли. Бедный, бедный мальчик… Оговорили его что ли? Это ж как случилось, что он в тюрьму-то загремел?

Я не стала отвечать на первый вопрос, а на второй ответила с удовольствием:

— Бедный мальчик собирался убить графа Загорского и ограбить его.

Женщина уставилась на меня с таким шоком, словно перед ней внезапно появилось привидение Марии Петровны.

— Да как это? Матерь Божья…

И тут я поняла, что в этот день мне предстоит еще много разговоров с незнакомыми, но любопытными людьми. Мачеха и со своей смертью устроила для меня испытание. Хорошо хоть граф рядом.

— Приветствую благочестивое собрание! — от знакомого зычного голоса по мне пробежали мурашки отвращения. Барон Лапин!

— Тише, тише, ваша милость! — шикнула на него Павлина Трифоновна. — Имейте уважение к покойной!