Книга Шлейф сандала, страница 244 – Анна Лерн

— Барышня! Барышня! — девушка вынырнула из раздумий, услышав из-за дверей взволнованный девичий голос. — Минодора Васильевна, миленькая!

— Что такое? — она открыла дверь и увидела испуганную девушку. — Ты чего кричишь?

— Там из усадьбы слуга приехал! — выдохнула та. — Беда!

Сердце Минодоры ухнуло вниз. Вот и неприятности. Она выбежала из комнаты, чувствуя, как от волнения начинают трястись руки. Дурное предчувствие нахлынуло удушающей волной, от которой сразу же поплыли темные точки перед глазами.

В передней стоял бородатый мужик, держа в руках шапку. Он неловко переминался с ноги на ногу, поглядывая по сторонам, но когда увидел Дору, бросился к ней.

— Барышня! Беда! Беда приключилась! Меня матушка ваша прислала!

— Что с ней?! — Дора всматривалась в его лицо. — Да говори ты!

— Барин ее так толкнули, когда шкатулку с украшениями требовал, что Степанида Пантелеймоновна ручку-то и сломала! Лежит стонет, а Борис Васильевич в карты режется с прощелыгами! Полный дом девиц непотребных, пьянство да разврат! Бабы наши боятся на глаза гостям этим попасться, чтобы не снасильничали! Спасайте, барышня! Сил уж нет!

— Господи… — девушка растеряно оглянулась, а потом крикнула, обращаясь к служанке: — Фенька, беги на конюшню! Пускай карету закладывают! Немедля!

Девушка открыла дверь и чуть не упала, столкнувшись с Артемием.

— Ой, мамочки! Спужали, барин!

— Что происходит? — Артемий Осипович нахмурился. — Что за столпотворение?

— Ох… — Минодора прислонилась кстене, прикрыв глаза. — Беда, Тёма… Борис совсем умом тронулся! Матушку ударил, в доме дружков его полно! Сейчас я туда поеду… Ох, он у меня попляшет, ирод!

— Да ты что?! — рявкнул на нее Артемий. — В таком положении воевать с Бориской собралась?! Я тебе не позволяю дуростями маяться! И все тут! Сам разберусь! А ну-ка, Фенька, собирай мужиков! Разгонять шобло загульное поедем! Тещу спасать!

Минодора не могла успокоиться. Какой же гад Борис! Гад и все тут! Разве можно руку на мать родную поднимать?! Эх… не будь она сейчас в положении, то обязательно поехала бы туда и показала бы ему, где раки зимуют! Дора сжала кулаки, представляя, как колотит Бориса по голове что есть мочи, а его глаза вертятся, как цветные стекляшки в «узорнике»^[29].

— Васильевна, вы бы не переживали так… Эка, у вас личико скривилось, словно вы прибить кого хотите… Все образуется… Зуб даю.

Дора удивленно посмотрела вниз и увидела Прохора, который улыбался ей своей фирменной улыбкой без переднего зуба.

— А ты тут как оказался?! — всплеснула она руками. — Егоза!

— Как, как… приехал с Артемием Осиповичем, — хмыкнул мальчишка. — А чево? Еленочка Федоровна с князем милуется, Тимофеевич какого-то важного барина стрижет. Работы мне нету. Вот и решил проехаться… Вас повидать, о здоровье справиться… А туточки страсти какие!

Минодора засмеялась и взяла его за руку.

— Пойдем-ка на кухню, там повариха кашу с мясом приготовила.

— Нет, не могу… хоть и падок я на мясо… — тяжело вздохнул Прохор, потягивая носом. — Мне домой надобно. Вдруг помощь в парикмахерской потребуется… Я с Артемием Павловичем до угла доеду на запятках, а там пешком!

— Ну, смотри, ежели что, оставайся, — девушка взъерошила его густые волосы. — Я тебе всегда рада.

Во дворе уже собрались мужики, и вскоре вся эта команда по спасению Степаниды Пантелеймоновны выдвинулась в усадьбу. Прошка вскочил на запятки и помахал Доре рукой.