Книга Шлейф сандала, страница 287 – Анна Лерн

На нашем с Давидом венчании присутствовали только близкие люди. Мои домочадцы: Минодора, тетушка Нанули со своим семейством, судья Алпатов с супругой, а еще Наталья со своим мужем. Она уехала на праздники домой, а в Рождество вернулся ее муж. Он хотел сделать сюрприз, а получилось, что сюрприз ему сделала Наталья. Мужчина не поверил своим глазам, когда она поднялась со своего кресла. И глядя на них, я точно знала, что в этой паре все будет хорошо.

Родители не присутствовали на венчании, так как им положено было ждать молодых дома для благословения. Давид взял шафером Мамуку, а моей подружкой стала Акулина.

Мое сердце трепетало от переполняющих его чувств, когда мы с князем вошли на середину храма с зажженными свечами в руках. Они излучали тот самый духовный свет таинства, от которого в душе звенели серебряные колокольчики. Впереди нас шел священник с кадилом, а хор после каждого стиха высокими голосами запевал: «Слава Тебе, Боже наш! Слава Тебе!».

Мы встали на разостланный у ног белый плат. Перед нами был аналой, на котором лежали крест, Евангелие и венцы.

— Имеешь ли ты, Давид Эристави, искреннее и непринужденное желание и твердое намерение быть мужем Елены Волковой, которую видишь здесь перед собою? — обратился священник к князю.

— Имею, честный отче, — ответил он.

Таким серьезным я Давида еще никогда не видела. На лице моего жениха читались все чувства, бушующие в его душе.

— Не связан ли ты обещанием другой невесте?

— Не связан, честный отче.

Священник повернулся ко мне:

— Имеешь ли ты искреннее и непринужденное желание и твердое намерение быть женою Давида Эристави, которого видишь перед собой?

— Имею, честный отче, — ответила я, и мой голос дрогнул. Взгляд Давида метнулся в мою сторону, после чего его горячие пальцы на секунду коснулись моей руки.

— Не связана ли ты обещанием другому жениху?

— Не связана, честный отче.

Когда на нас надевали венцы, я находилась будто в тумане. Хотелось плакать от счастья, от аромата ладана, оттого, как взмывали голоса певчих к куполу храма. В ушах лишь звучало:

«Венчается раб Божий Давид рабе Божией Елене во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь.».

Ночью я долго не могла уснуть, глядя на большое окно, за которым кружился снег. Всё случилось. Теперь нашажизнь станет другой. На моем бедре лежала теплая рука мужа, и я улыбнулась, слыша, как он тихо сопит, уткнувшись носом в мое плечо. Перед глазами промелькнуло всё, что было между нами, начиная с того самого дня, когда мы встретились в лесу. У меня снова затрепетала душа, стоило вспомнить, как Давид шел ко мне в шапке из черного барашка с синим верхом и в расшитой серебром синей черкеске. В тот момент я прозвала его «Султаном».

Потом моя память услужливо выдала мне, как князь предлагал мне прогуляться у пруда вечерком. Я еле сдержала смех: «Руки убрал! Я тебе не фифа из будуаров!».

— Душа моя, ты смеешься? — прозвучал хриплый со сна голос Давида. Он все-таки почувствовал, как подрагивают мои плечи.

— Вспомнила, как ты пригласил меня на пруд прогуляться, — я повернулась к нему и, прижавшись носами, мы замерли в этой позе, наслаждаясь близостью.

— Ты очень грубо отшила меня, — шепнул князь, тихо посмеиваясь. — Я был оскорблен до глубины души.

— Это я была оскорблена до глубины души! — возмущенно воскликнула я. — Что ты вообще себе думал, предлагая мне такое?!