Книга Шлейф сандала, страница 30 – Анна Лерн

— Кормилица и девушка в одной комнате с вами, а мужчине придется переночевать на конюшне. Не переживайте,сударыня. Мы с Мамукой будем поблизости. Вас никто не обидит, — ответил Давид и вдруг улыбнулся, демонстрируя белые ровные зубы. — Или это нам стоит волноваться о здоровье посетителей трактира?

— Как знать, как знать… — шутливо произнесла я. — Если никто не станет размахивать перед моим лицом ножом, то все останутся живы и здоровы.

— Вы не похожи на других женщин, — сделал неожиданный вывод «султан». — Мне интересно наблюдать за вами.

Я ничего не ответила, но, черт возьми, это однозначно был комплимент!

Прасковью мы пока оставили в телеге, чтобы Селиван вместе с ней въехал во двор. Я забрала Танечку, и Давид с Мамукой провели нас к черному ходу. Там нас встретил служащий трактира.

Проходя мимо дверей главного зала, я успела заметить широкий прилавок, на котором поблескивали графины с водкой, за ним сиял начищенными стеклами большой шкаф с посудой. Двери второй комнаты были неплотно прикрыты тяжелыми портьерами, что давало возможность заглянуть внутрь. Что я и сделала, испытывая острейшее любопытство. В помещении стояли небольшие диванчики и столики, накрытые белоснежными скатертями. Возле плотных занавесей, скрывающих часть сцены, раскорячилось фортепьяно. Еще я успела заметить люстры с «висюльками», лепнину и даже картины.

Мы поднялись по лестнице, покрытой ковром с обтянутыми сукном перилами, на второй этаж, и мужчина, провожающий нас, остановился у одной из дверей. Надо сказать, вид этого то ли официанта, то ли администратора, вызывал у меня приступ смеха, который я с трудом сдерживала. На нем были белые штаны, рубаха с косым воротом на выпуск, подпоясанная красным шелковым шнуром с кисточками. Такие вешают на портьеры и, по-моему, они назывались подхватами. На его чисто выбритое лицо словно приклеили дурацкую улыбку, а на голове сухим сеном топорщилась прическа под горшок.

— Сударыня, прошу вас.

Комната оказалась довольно неплохой. Из мебели две кровати, ширма, стол, стул. Плотные портьеры на окне, выходящем на задний двор. На чистом полу ковер, возле печи-голландки фикус в огромном горшке и снова картины на стенах с нимфами в прозрачных одеждах.

Акулина, раскрыв рот, секунд пять рассматривала пляшущих нимф, а потом скривилась.

— Тьфу! Срам, какой! Что же это за мода такая: бесстыжих баб на стены вешать?

— Чтобы ты понимала! —фыркнул служащий трактира, с презрением глядя на нее. — Это искусство! Деревня!

Акулина одарила его убийственным взглядом и отвернулась.

— Сударыня, откушать не желаете? У нас сегодня жареные поросята с кашей, суп из раков с расстегаями, ботвинья с белорыбицей и кулебяка с двенадцатью начинками, а еще осетрина с хреном! — мужчина подскочил ко мне и запел соловьем. — Все свежайшее!

Откушать я хотела и чем больше, тем лучше. Возможно, со мной из другого мира перекочевал и отменный аппетит. Это тельце было очень уж худеньким. А какая из меня защитница семьи с такими ножками? Нет, положительно нужно откушать.

— Я буду все, — сказала я мужчине, и тот удивленно уставился на меня.

— Прошу прощения. Это как же, «все»?

— Все блюда, которые были названы. А моим спутницам все, что они захотят, — я подумала, что один раз можно «шикануть». Тем более за комнату все равно платит Давид. За пир я как-нибудь и сама расплачусь. — И да, милейший, нам бы помыться с дороги.