Книга Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки, страница 25 – Юлия Ханевская

Мы едим молча. Лишь потрескивание огня да редкое ржание лошадей нарушают тишину.

Потомначинаются тихие споры.

— Лошадям нужно больше отдыха, — настаивает Кай, отставив опустевшую кружку. В свете огня его черные волосы блестят, как смола, а глаза кажутся еще темнее. — Ночь в пути — не лучшее решение.

— Но если тронемся на рассвете, потеряем время, — возражает Гайс. Голос его низкий, хрипловатый. — Чем ближе к городу, тем безопаснее. Вдоль дороги — фермы, люди. Здесь — глушь.

— Люди не всегда безопаснее, — сухо замечает Лоренс.

Медея сидит рядом, обхватив колени. Свет костра выхватывает ее тонкое лицо, отражается в глазах.

— Может… останемся здесь на ночь? — тихо предлагает она. — Ехать в темноте… я точно не смогу заснуть.

Я смотрю на нее — испуганную, но старающуюся держаться — и понимаю: ей действительно страшно.

И если честно… мне тоже.

Кай решает спор.

— Останемся, — говорит твердо. — Ночью дорога опаснее.

Спор прекращается мгновенно, как будто никто и не смел оспаривать его решение.

Монахи предлагают нам с Медеей расположиться в карете.

— Там будет теплее, — говорит Кай. — И спокойнее. Мы останемся у костра, поочередно на страже.

Медея достает из сундука несколько покрывал и передает их мужчинам.

— Возьмите, — говорит она, — ночь холодная будет.

Кай принимает, кивает благодарно.

А я наблюдаю за ними, и что-то странное кольцом сжимает грудь.

В другой жизни — прежней — такие привалы были для меня привычным делом. По юности я часто путешествовала с отцом, ночевала под открытым небом, слушала треск костра и разглядывала звезды над головой. Тогда все казалось романтичным, легким, безопасным.

А сейчас…

Сейчас все иначе.

Если бы я не доверяла этим людям, если бы хоть немного сомневалась в их доброте и честности, я, наверное, уже бы дрожала от страха, не смея закрыть глаза.

И все же тревога не уходит. Она сидит внутри, тихая, как зверь, ожидающий нападения.

Я поднимаю взгляд к темным кронам — и вдруг слышу.

Где-то в глубине леса треск веток. Словно кто-то идет.

Я замираю, прислушиваюсь.

Секунда… две… и — звук снова.

Но теперь к нему прибавляется другое — тихое, тянущееся… похожее на плач.

— Вы слышите? — спрашиваю шепотом.

Все вокруг замирают. Только пламя потрескивает.

— Что? — Кай чуть поворачивает голову, вглядываясь в темноту.

— Там… — я указываю рукой в сторонулеса. — Будто… плачет кто-то.

Несколько секунд — полная тишина.

А потом — снова этот звук. Тонкий, жалобный.

Медея бледнеет.

— Это… ребенок? — спрашивает она почти неслышно.

Лоренс хмыкает, пытаясь разрядить напряжение.

— Да не, то лиса. Они иногда скулят так, будто младенцы плачут.

Но в его голосе есть тень неуверенности.

Ветер шепчется над поляной, шелестит листвой, словно что-то большое промчалось над кронами.

Пламя вздрагивает, отбрасывает длинные, дрожащие тени.

И вдруг издали — протяжный, глухой, холодный вой.

Волчий.

Медея судорожно хватает меня за руку.

Кай встает, вглядываясь в темноту.

— Спокойно, — произносит он тихо. — Волки не подойдут к огню.

А я сжимаю пальцы Медеи в ответ и не могу отвести взгляда от того, что скрыто за деревьями.

Лес кажется живым. Дышащим. Слушающим.

И мне впервые за долгое время по-настоящему страшно.

— Ночью чересчур много голосов, — говорит Кай. Пламя костра выхватывает его профиль — суровый, сосредоточенный. — Надо быть настороже. Я останусь дежурить до полуночи. Гайс, сменишь меня после. Лоренс — ближе к рассвету.