Книга Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки, страница 28 – Юлия Ханевская

— Позвольте, — раздается рядом низкий голос Кая.

Он подходит ближе, и я отступаю на шаг. Его пальцы обхватывают стальные прутья, и вместе мы толкаем створки вперед. Петли кряхтят, будто просыпаются после долгого сна, и медленно распахиваются.

За воротами открывается вид — просторный двор, заросший травой. Мощеная дорожка через сад, ведущая к другим постройкам.

Сам особняк красив. Даже сейчас, в запустении.

Лошади послушно проходят внутрь, их копыта глухо цокают по камням. Медея выглядывает из кареты, глаза ее широко распахнуты.

— Это… ваш дом? — спрашивает она, почти шепотом.

— Пожалуй, теперь да,— отвечаю я.

Слова звучат странно, будто я сама себе не верю.

Особняк не пугает меня — нет. Но есть чувство… как будто все это время он ждал меня.

Я делаю шаг вперед. Потом еще один.

За спиной Кай закрывает ворота. Скрип металла гулко разносится по двору, и мне чудится, будто с этого мгновения мы отрезаны от всего мира.

Когда створки с глухим скрипом сходятся, по воздуху проходит дрожь.

Я зябко ежусь и растираю плечи — это не просто ветер. Это что-то другое.

На миг все стихает, и вдруг по телу пробегает легкая волна — словно кто-то коснулся кожи изнутри. Она движется от ворот к дому, будто тонкая нить света, проходящая сквозь меня.

Затем снова налетает порыв ветра — резкий, но не холодный, скорее… живой. Он кружит вокруг, треплет подол платья, шевелит волосы, уносит листья с дорожки.

Я ловлю воздух ртом, а сердце бьется чаще.

Как будто это сам дом вздохнул.

Я прохожу дальше, осматриваясь. Территория большая: широкая, заросшая травой площадка, несколько старых строений в отдалении, сад — сейчас больше похожий на дикие заросли, но в этой запущенности есть странное очарование. Все вокруг словно ждет, когда его разбудят.

Сам особняк возвышается над двором и садом — трехэтажный, с двумя башенками по бокам и арочными окнами. Каменные стены обвиты плющом, а на красно-коричневой крыше местами обосновался мох.

К лестнице из четырех ступеней примыкает деревянная терраса. Или, может, это старая веранда?

Я на мгновение представляю ее не такой, как сейчас — не серой и пыльной, а залитой светом. Между столбами — легкие занавески, колышущиеся на ветру, рядом — столик, чашка горячего чая, мягкое кресло-качалка…

И в воздухе — тишина, не тревожная, а умиротворенная.

Если привести все в порядок… здесь будет чудесно.

Я вздыхаю и возвращаюсь к реальности — к связке ключей в руке. Металл холодит ладонь.

— Пойдемте, — говорю я одному из монахов, что стоял рядом. — Посмотрим постройки. Если есть конюшня, сразу распряжете лошадей.

Он кивает, и мы направляемся к самому дальнему строению. Дорога туда петляет вдоль сада — тропинка заросла травой, но под ногами все еще чувствуется каменная кладка.

На ходу оборачиваюсь и вижу, как Медея садится на ступеньки у террасы.

Два других монаха осматривают двор:

— Петли в воротах надобы смазать… — говорит один.

— А потом заменить, — отвечает другой. — Старые уж очень, долго не продержатся.

Длинное деревянное строение впереди выглядит крепким, хоть и потемневшим от времени. Замок на двери ржавый, но ключ все же подходит — поворачивается с тугим щелчком, и створки распахиваются.

Внутри пахнет сеном и старыми досками. Воздух густой, пыльный, но не затхлый — как в местах, где давно не было людей, но жизнь все еще тлеет.