Книга Землянка для Космического Императора, страница 46 – Карина Вознесенская

— Тогда мы оба умрем, — говорю я, глядя ему прямо в глаза, и в моем голосе нет истерики.Есть принятие.

Это мое нерушимое табу. С моими земными показателями. Со всем, что я успела пережить, и сколько бы я врачей не посещала, все твердили, как один, что если я когда-нибудь сделаю это. Решусь на этот ужасный поступок, то я уже никогда не смогу иметь детей. И я не позволю этому случиться. Даже если на кону моя жизнь.

— Мы умрем оба, но оставим после себя жизнь. Твою… нашу расу будет спасать не абстрактный геном. А твой прямой наследник. В котором будет и твоя сила, и… моя человечность. У которого в крови будет мой генотип.

Заркон качает головой, его профессиональная холодность берет верх.

— Император, это безумие. Мы должны рассмотреть вариант… прерывания. Чтобы спасти Императрицу. Она ключ, носительница…

— Она моя жена, — перебивает Хорас, и его голос становится ледяным, не терпящим возражений. — И она сказала «нет», — он оглядывает всех присутствующих взглядом, от которого по телу пробегает мелкая дрожь. — Тема закрыта. Категорически. Любой, кто посмеет впредь поднять вопрос о прерывании беременности, будет считаться предателем и посягнувшим на жизнь наследника престола. Ясно?

Ученые молча кивают.

Но один из них, помоложе, с горящими глазами фанатика, делает шаг вперед.

— Но, Император! Она Императрица! Источник исцеления! Мы должны спасти ее жизнь во что бы то ни стало! Ребенок… ребенок — это лишь призрачная возможность! Мы не можем гарантировать, что в нем будет ее геном. Она реальность! Мы должны спасать именно ее!

Хорас поворачивается к нему. Медленно. Его синие глаза кажутся почти черными от подавленной ярости.

— Ее решение — мое решение, — произносит он, и каждое слово падает как камень. — Сейчас и навсегда. Ваша задача — не советовать. Ваша задача — найти способ, чтобы помочь ей выносить и родить этого ребенка. ЖИВОЙ. И здоровой. Всем остальным я займусь сам.

Он подходит ко мне, осторожно отключает датчики и помогает мне сесть. Потом оборачивается к ученым.

— Все. Выйдите. Немедленно.

Они уходят, оставляя нас одних в стерильной тишине лаборатории. Хорас опускается передо мной на колени. Кладет голову на мои колени, и его могучие плечи слегка трясутся.

— Сумасшедшая, — шепчет он в ткань моего халата. — Самоотверженная, безумная.

Я кладу руку на его такие непривычно мягкие волосы.

— Я не могу, Хорас.Это мой единственный шанс стать матерью. Да, возможно, мой организм слаб, но какой смысл в моей жизни, если я собственными руками загублю жизнь ни в чем не виноватого ребенка. Тем более ребенка, который развивается слишком стремительно. Он уже не бездушный пузырек. Он человек. И не ты ли мне сказал, что мы одно целое? — говорю я тихо. — И это… это наше целое. Я не отдам его. Даже ради своей жизни. Потому что это… наше.

Он поднимает голову, и его синие глаза полны отчаяния.

— Я найду способ, — говорит он, и это клятва. — Я найду способ спасти вас обоих. Я обещаю.

И я верю ему. Потому что в его глазах я вижу не только императора, несущего бремя. Я вижу отца. И мужа. И в этой роли он страшнее и сильнее, чем когда-либо был в роли Космического Императора.

Лика

Время на Ксайлоне теряет всякий смысл. Оно измеряется не днями и ночами под искусственным небом покоев, а ударами одного общего сердца. Его, моего, и того маленького, бешеного стука, что звучит все громче и громче внутри меня.