Книга Прокаженная. Брак из жалости, страница 142 – Маргарита Абрамова

— Кажется, да…

— Так «кажется» или «да»?

— Как-то отдаленно…

Прошла неделя с моей выписки и Фредерик основательно с фанатичным упорством взялся за мою реабилитацию. Похоже, оставшись без работы, он нашел себе другую задачу — поставить меня на ноги. А для этого непременно было неукоснительно выполнять предписания доктора Грача. Фредерик изучил все те книжечки, что мне выдали с собой.

— Может мы все же наймем кого-то для этого?

— Мы все равно скоро переезжаем. Да и мне признаться приятно…

Не знаю, что может быть приятного делать массаж бесчувственным ногам. Но по его выражению лица было заметно, что и правда этот процесс приносит ему какое-то удовольствие.

Я же все еще смущаюсь.

Между нами не было близости, только горячие обжигающие поцелуи. Он боится, что может мне навредить после полученных травм и после… выкидыша.

Когда я вспоминаю об этом, мне хочется закрыться, но я стараюсь думать о чем-то другом. Надеюсь, время и правда лечит… Но мне кажется, что все дело не во времени, а в людях, которые тебя окружают. Если они находятся рядом и отвлекают от плохих мыслей, то многое можно пережить.

Иногда очень сильно накатывает и я плачу. Особенно вечерами. Есть у этого времени суток какая-то особенная способность обострять эмоции.

Фредерик в такие моменты никогда не говорил «не плачь». Он просто садится рядом, берет мою руку в свои или молча обнимает, давая выплакаться, становясь живым, щитом между мной и тоской.

Я действительно чувствовала словно фантомные касания, не полноценные, едва ощутимые, больше похожее на воспоминание о чувстве, чем на само чувство.

— Я вчера получил письмо от доктора Грача с разъяснениями.

Он написал ему письмо и просил уточнений о правильности проведения.

— И что он ответил?

— Прислал весьма… наглядные иллюстрации, — Фредерик протянул мне сложенный лист бумаги. — Теперь все действительно понятно. Так что, миссис Демси, приготовься…

— К чему? — насторожилась.

Я развернула листок и уставилась на него с неподдельным удивлением, щеки загорелись.На бумаге был детальный, анатомически точный рисунок человеческого тела в положении лежа на животе. Стрелочками и цифрами были обозначены точки воздействия.

— Так что укладываемся на живот, — скомандовал, помогая мне занять новую позицию.

— Фредерик… — попыталась запротестовать, чувствуя, как по телу разливается теплая, смущенная дрожь.

— Отставить смущения, — отрезал он, но в его голосе прозвучала ласковая твердость. — Мы оба взрослые люди, и это — медицинская необходимость. Врач прописал.

Я вообще начала сомневаться в назначениях доктора Грача… То он предлагает заниматься любовью, то устраивает такие… сомнительные с точки зрения скромности процедуры.

— Это называется стимуляция седалищного нерва. Ключевые зоны — поясница и… э-э-э… ягодичные мышцы.

— Мне кажется, все это должна делать женщина… Сиделка или медсестра, — пробормотала я, мысль о его руках в тех местах сводила с ума.

— Зато как мне нравится эта часть реабилитации, — прошептал он, и его голос, низкий и бархатистый, прозвучал прямо у моего уха, что по спине пробежали мурашки. Прежде чем я успела что-либо сказать, его руки легли на мои бедра. Широкая, теплая ладонь скользнула под край моего платья, задирая его. Затем он взялся за пояс моего нижнего белья, снимая его, оголяя кожу.