Книга Прокаженная. Брак из жалости, страница 46 – Маргарита Абрамова

Вспомнила их разговор, капризы сводной сестры, ее безжалостность по отношению ко мне. Я назначила им жалование и больше не хотела иметь никаких дел.

— Ты думаешь, раз он друг твоего отца, то не поступит с тобой как с другими, — не унималась Минерва, следуя за мной к выходу, — Это пока твои деньги не закончатся.

— Его не интересуют деньги.

— Ты ошибаешься.

— Этот разговор абсолютно бессмысленнен, — сказала я, уже на пороге, — В эти выходные состоится официальный прием по поводу нашей свадьбы. И я вас не приглашаю.

Минерва поджала губы, глаза зло сверкнули, но она натянула холодную улыбку на лицо.

— Там будут змеи и поядовитей меня, дорогая. Хочешь остаться с ними один на один — твое право. Я передам Элизе, что ее сестра не желает ее видеть. Она будет очень огорчена.

— До свидания, Минерва.

Я выкатилась на свежий воздух, а Барт, поймав мой взгляд, тут же водрузил сундук в повозку. В душе поселился неприятный, горький раздрай. Не понимала, почему ее слова так задели меня. Я не ждала от этой встречи ничего иного.

Чувствовала себя испачканной ее грязными намеками и сомнениями. И почему меня задели ее слова о любовницах Фредерика? Бросила взгляд на Барта, но не решилась спросить. Меня не должно это волновать. Просто он так волновался о репутации, вспоминал мой промах с Генри, а сам… Быть может, это все ложь Минервы, а я наивная верю. Она этого и добивается.

Добравшись до дома, я желала запереться у себя в комнате и засесть за шитье, успокоиться, привести мысли в порядок.

Но едва повозка остановилась у подъезда, а Барт помог мне выбраться и устроил в коляску, мои планы рухнули. На пороге нас уже встречал Фредерик. Он стоял, заложив руки за спину, его высокая, мощная фигура казалась еще массивнее от напряженной позы. Он явно пышал гневом, хотя внешне сохранял ледяное спокойствие. От этого контраста становилось еще страшнее.

— Где вы были? — проговорил он с нарочито-ровным, почти бесстрастным тоном, в котором, однако, чувствовалась стальная твердость. От его спокойствия стало не по себе, будто перед грозой.

Я сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. Я не сделала ничего дурного, мне не в чем оправдываться.

— Мы ездили за моим сундуком с инструментами к Минерве, — призналась я, стараясь говорить также ровно и уверенно, но внутри все мелко дрожало, — Все в порядке, мы благополучно вернулись.

— Я не разрешал везти с собой мою дочь, — его слова прозвучали как удар хлыста, обжигающие и резкие.

Я моргнула, на мгновение растерявшись. При чем здесь Виктория?

— Виктории с нами не было, — поспешно ответила, сбитая с толку его гневом, —Мы ездили только с Бартом. Я не стала бы брать ее, не спросив вашего разрешения.

— Тогда где она? — его взгляд, и без того темный, словно почернел, наполнившись ужасающей суровой тревогой. Не говоря больше ни слова, он резко прошел мимо меня к повозке, откинул полог и заглянул внутрь, лично убеждаясь в правдивости моих слов.

АЛЕКСАНДРА

— Виктория! — Фредерик громко позвал дочь, будто она могла прятаться где-то во дворе. В его голосе был гнев и волнение за свою дочь. Это волнение захватило и меня.

Но никто не откликнулся. Лишь вечерний ветер, словно в насмешку, усилился, принявшись яростно трепать мои волосы. Пряди лезли в лицо, загораживая обзор, и я была почти рада этому. Мне было стыдно. Будто Вики пропала из-за меня, словно я виновата в ее пропаже.