Книга Искра вечного пламени, страница 153 – Пенн Коул

Дверь захлопнулась, оставив меня и мои кинжалы наедине с королем Люмноса.

Целую минуту я таращилась на закрытую дверь.

Хотелось то ли дождаться Лютера в главной гостиной, то ли уговорить стражей проводить меня в фойе, то ли даже сдать им оружие до возвращения принца.

Пламя пламенное, неужели я и впрямь настолько отчаялась?

Странно не доверять собственному сердцу. Скорее всего, я в принципе не способна убить короля. Если вчерашняя ночь что-то мне доказала, так это то, что для убийств у меня кишка тонка.

Если честно, я больше не знала, как я к чему отношусь.

Месяц назад я ни в чем не сомневалась. Передо мной стояли четкие, достижимые цели.

Найти свою мать. Оставить Теллера в академии. Служить дворцовой целительницей. Помогать Хранителям.

Может, я была не слишком довольна своим местом в мире, но, по крайней мере, знала, где оно и кто я такая.

А сейчас будущее казалось темным, туманным и зловещим, грозя задушить, если я не найду выход.

Сейчас будущее казалось… пустым.

В детстве, когда я расстраивалась, мама закутывала меня в одеяло и мы сидели у камина с глиняными чашками горячего сладкого чая. Мама рассказывала мне истории о старом Эмарионе, о временах до Клана и его губительного правления; истории, которые передавались из уст в уста, от поколения к поколению после того, как Потомки сожгли все написанные смертными книги, до которых смогли добраться.

У мамы был красивейший голос. Мелодичный, сильный, полный уверенности и пропитанный таинственностью всех ее секретов. Но тех, кто находился рядом, она могла очаровать даже молча.

Но при всем великолепии она оставалась моей мамой. Женщиной, которая успокаивала меня после кошмарных снов, кормила супом и гладила по голове, когда я болела. Во времена, когда мир погружался во мрак и я не знала, куда идти, она была моим маяком.

Для всех она была Орели Беллатор, а для меня просто мамой. И я скучала по ней. Боги, как же я по ней скучала.

Я вытерла со щек слезы, радуясь тому, что хоть сейчас меня никто не видит. К постели короля я возвращалась опасливо, как дикий зверь, который приближается в лесу к другому такому же зверю, не зная, кто страшнее.

Подобно Лютеру, король своим присутствием источал могущество. Да, ослабшее, но все равно впечатляющее. Каково быть самым влиятельным человеком королевства? Каково знать, что у тебя есть не толькополномочия, но и возможность казнить и миловать одним движением пальца?

Но сейчас он был не устрашающим потомком богов, а просто умирающим стариком. Одиноким умирающим стариком.

Тело короля свело судорогой, потом еще раз. Веки легонько трепетали, словно ему снился сон. Он быстро дышал — слишком быстро и слишком поверхностно. Ультеру осталось совсем немного.

Я взяла короля за руку и положила ладонь ему на запястье, пульс к пульсу. Это был старый целительский прием: когда ни одно лекарство не помогает, ласковое прикосновение порой способно убедить умирающее сердце биться сильнее и быстрее, в такт с сердцем близкого человека. К родным и близким Ультера я, возможно, не относилась, но в данный момент только мы друг у друга и остались.

Я легонько сжала его запястье и прошептала слова Обряда Концов:

Окончен твой век, пусть свершится обмен.

Отдай счастье жизни за мир, человек.

Не бойся, когда мрак развеется,