Книга Искра вечного пламени, страница 151 – Пенн Коул

— А каким королем собираетесь стать вы? — спросила я. — Таким, как Ультер?

Лютер слегка наклонил голову набок:

— Вы считаете его плохим королем?

Я сильно прикусила язык. Пожалуй, лучше не разражаться тирадой об ужасах политики короля Ультера в присутствии человека, только что назвавшего его вторым отцом.

Я пожала плечами:

— Не забывайте, я ничтожная, ни над чем не властная смертная. Что я могузнать о мире королей?

— Ответьте мне, — попросил Лютер, копируя мою недавнюю настойчивость.

Его пальцы обхватили мои, и на сей раз не было сомнений в том, что это сделано нарочно.

— Будьте честны, — велел он.

Мой вздох мало чем отличался от стона. Ужасная затея, за которую я почти наверняка поплачусь жизнью. Но в глазах Лютера читались совершенно неподдельный интерес и готовность слушать, порожденная искренним любопытством, а не желанием обвинить. Да и вдруг я больше никогда не получу возможность высказать все будущему королю Люмноса?

— Он совершал плохие поступки, — наконец проговорила я. — Принимал плохие законы.

— Например?

Я переступила с ноги на ногу:

— Законы, которые вредят детям.

— Законы о размножении, — предположил Лютер.

Я кивнула.

— По-вашему, те законы нужно отменить?

— По-моему, ни один ребенок не должен умирать из-за того, кто его родители.

— Даже если такой ценой мы можем сохранить наше королевство сильным?

— Если гибель невинных — цена, которую мы готовы заплатить, то мы не заслуживаем права быть сильными.

Лютер ничего не ответил, хотя в глазах у него загорелся голубой огонек. В воцарившейся тишине мы оба снова переключили внимание на короля.

Вопреки моему отношению к Ультеру, его приближающаяся смерть затронула чувствительную струнку в моей душе. Я стала гадать, есть ли у него дети или внуки. Сидят ли они когда-нибудь с ним, как сейчас я. Обнимают ли они его, ждут ли с тревогой боли, которая нахлынет после его ухода. Способны ли жестокие сердца Потомков на такие чувства?

Я вырвала ладонь из руки Лютера, стараясь не думать о том, какого колоссального волевого усилия потребовало это простое действие. Пальцам тут же стало слишком холодно, слишком одиноко, и я нашла им занятие — убрала волосы королю с глаз и поправила край ночной сорочки там, где ткань сбилась и врезалась ему в кожу.

— В последнее время вы не приходили во дворец вместе с Морой, — проговорил Лютер.

— Я брала перерыв.

— Почему?

Я изогнула бровь:

— Нужно напоминать, что случилось во время моего последнего визита во дворец?

— Справедливое замечание. Приказам вы следуете поразительно плохо.

— Спасибо, — сказала я сухо.

Лютер улыбнулся:

— Зато хорошо выполняете свою работу.

Щеки залились румянцем ложной скромности,и я с презрением подумала, что могла создать впечатление девицы слишком застенчивой, чтобы знать свои достоинства. Застенчивостью я не страдала совершенно и прекрасно знала, что я хорошая целительница. Я просто не заслуживала быть хорошей целительницей.

— Так и есть, — настаивал Лютер. — Я видел, как вы успокоили мою сестру, когда ей было страшно, и как вы рассмешили моих маленьких кузенов, когда им было больно. Вы отнеслись к ним по-доброму вопреки невежливости их матерей. — Принц кивнул на своего дядю. — Я вижу, как вы сейчас осматриваете короля, притом что его не любите. Почти каждый ваш визит во дворец мои стражи вас задирали, а вы отчитали меняза то, что я ранилих. Вы попытались с боем прорваться в горящее здание, чтобы спасти их.