Книга Искра вечного пламени, страница 149 – Пенн Коул

— Это?..

Лютер проследил за моим взглядом и кивнул:

— У Соры насест на террасе, чтобы монарх всегда имел к ней доступ, на случай, если она понадобится.

Словно услышав свое имя, гриверна просунула свою шипастую драконью голову за тонкие занавески. При виде меня черные щелки-зрачки расширились.

Почти неосознанно я направилась к ней, влекомая той же странной тягой, что прежде. Ноздри гриверны раздулись, когда она вытянула шею и обнюхала меня. Моя рука поднялась к ее морде, клыкастая пасть открылась с глухим рыкоми…

— Нет, Дием! — Лютер бросился ко мне и крепко обхватил руками талию.

Не размыкая тисков, он повернул меня, вклинившись между мной и гриверной.

— Не надо, — предупредил он меня, слегка запыхавшись. — Если нападет, лишь король сможет приказать ей остановиться.

Я хотела возразить, но слова растворились под судорожной хваткой его рук, под теплом его кожи, под внезапной близостью его лица к моему и под отчаянием в его чертах. Точно так же он смотрел на меня, когда обваливалась крыша оружейного склада, — словно мог потерять нечто важное. Нечто ценнее того, что он или я были способны осознать в полной мере.

Лютер ослабил хватку, но меня не выпустил.

— Блаженный Клан! — выругался он, вглядываясь мне в лицо загоревшимися глазами. — Вы что, вообще ничего не боитесь?

Я очень даже боялась того, как пылали мои нервные окончания; как кровь приливала ко всем многочисленным точкам соприкосновения наших тел.

А еще сильнее я боялась того, что не могла уговорить себя отстраниться.

Через плечо Лютера я посмотрела на гриверну, золотой взгляд которой упал на спину принца — туда, как я внезапно догадалась, где мои руки цеплялись на него так же крепко, как его руки за меня.

Чудовище наклонило голову набок, и негромкое урчание, доносившееся из его горла, прозвучало чуть ли не обвиняюще.

Я наскребла достаточно самоконтроля, чтобы вырваться из объятий Лютера. Лицо пылало, я не могла смотреть в глаза ни принцу, ни гриверне.

Король Ультер выглядел практически так же, как во время моего предыдущего визита, — неподвижно и мирно лежал под высоким балдахином своей кровати. По привычке я взяла инициативу в свои руки — решительно шагнула к пациенту, едва не споткнувшись о Лютера, который остановился преклонить колени в знак уважения. Я поймала себя на том, что неловко копирую его, хотя заметила тень улыбки на склоненном лице Лютера.

— Извините, — буркнула я. — Формальные приветствия обычно не слишком волнуют моих бесчувственных пациентов.

— Знаете, протокол существует не просто так, — отозвался Лютер, когда мы оба поднялись. — Он проводит границу между ролью находящегося на государственной службе и личностью того, кто на ней находится. Он помогает понять, что Его Величество король Ультер Люмносский и Ультер Корбуа, дядя, брат и друг — два совершенноразных человека. Это не просто — как же вы выразились вчера ночью? — «вычурный говно-титул».

Я зыркнула на него:

— Продолжайте себя убеждать, ваше высочество.

— Трудно поверить, как непривычно мне слышать от вас такое обращение, — пробормотал Лютер, заставив меня громко, от души рассмеяться. От моего смеха принц напрягся, в его лице вспыхнуло что-то нечитаемое.

Я подошла к королю и присела на край его кровати, наблюдая, с каким трудом, судорожными рывками, поднимается и опускается его грудь. Теперь, приблизившись, я со страхом отметила, насколько ухудшилось состояние короля — кожа посерела и истончилась, тело периодически дергалось от спазмов.