Книга Искра вечного пламени, страница 35 – Пенн Коул

— Дело в Теллере?

— Нет.

И тут я не лгала. Принцесса Лилиан была так признательна мне за помощь, что поцеловала Теллера в щеку и пригласила посетить дворец в любое время.

Братишка буквально светился от счастья, и я, при всей тревоге за их развивающиеся отношения, не могла не порадоваться.

Повисла долгая пауза, нарушаемая лишь цоканьем копыт по гравию.

— Тогда в твоей матери? — спросил Генри тише и вкрадчивее.

Я хотела возразить, но слова не шли с языка.

— Дием, мы с тобой дружим с тех пор, как научились ходить. Ты же знаешь, что можешь мне все рассказать, да?

— Конечно.

Вот тут — тут я солгала.

Генри ненавидел Потомков больше всего на свете не без причины.

Когда он был младенцем, его мать подхватила редкую болезнь, излечимую лишь травой, произрастающей в Монтиосе. Смертных не допускают в то уединенное горное королевство, но отец Генри попросил разрешения посетить его. Он даже рискнул должностью королевского курьера, умоляя короля о дипломатической помощи.

В просьбе ему отказали безо всяких объяснений, что обрекло мать Генри на смерть, которой могло бы и не быть. А в душе Генри навсегда отпечаталась ненависть к Потомкам.

Как я могла сказать Генри, что Орели, которая была ему второй матерью, продала этим чудовищам свою жизнь?

Как я могла сказать Генри, что моя мать, вероятно, исчезла по воле короля? Или что, возможно, принц Лютер убил ее, чтобысохранить свою тайну? Или, по еще одной версии, что она сбежала, чтобы не выполнять договоренность, вынудив меня занять ее место?

Я даже не знала, который из вариантов устроил бы меня саму.

— Ди, твоя мать вернется домой.

— Да, знаю. — Я растянула губы в улыбке, благодарной, но не искренней.

А если мама таки вернется домой, что тогда? Станет пожизненной рабой короля? Будет казнена за нарушение договоренности? Если мама жива, ей лучше никогда не возвращаться в Люмнос.

Нет, это я сказать Генри точно не могла.

Генри подвел своего коня к моему, потянулся ко мне и взял за руку.

— Не могу объяснить, но я… я просто знаю. Знаю, что твоя мать жива и что она вернется. Я молился Старым Богам, и они велели мне верить.

Упоминание запрещенных Старых Богов заставило меня нервно оглянуться через плечо.

— Осторожнее, Генри, если кто-нибудь подслушает, как ты…

— Неужели?! — Он криво усмехнулся. — И это говорит девушка, нарушившая все законы Люмноса?

— Не все. — На лице у меня наконец появилась самодовольная улыбка. — Только забавные.

— Оскорбление оккупантов тебя не забавляет?

— Не настолько, чтобы идти на казнь. Оно того не стоит. И говори тише, ладно?

— Помнится, ты считала, что оно того стоит, когда мы улучшалистатую Люмнос, которая стоит у рынка.

Вспомнив тот случай, я усмехнулась. В тринадцать мы глухой ночью выбрались на улицу, чтобы освятить статую богини — покровительницы королевства абсурдным способом, на который способны лишь два неадекватных подростка.

— Ну что тут скажешь? — спросила я с манерной медлительностью. — Усы, которые мы ей нарисовали, весьма подчеркнули красоту ее глаз.

Генри запрокинул голову и расхохотался, а мои губы сильнее изогнулись в улыбке. Давненько мы с ним не чувствовали себя такими беззаботными.

— Ты опасная девушка, Беллатор.

— Была опасной девушкой. Сейчас я серьезный взрослый человек, профессионал.

— Нет, ты по-прежнему опасная девушка. Не думай, что я не слышал про шорох, который ты навела вчера во дворце.