Книга Искра вечного пламени, страница 38 – Пенн Коул

— Дием, я так долго этого ждал, — прошептал Генри, прижимаясь лбом к моему. — Прошли месяцы с тех пор, как мы вот так касались друг друга.

Началось все прошлой весной — одним теплым вечером мы перебрали эля и решили голышом искупаться в море. При свете луны наши нагие тела нашли друг друга, и так мы отбросили платоническую невинность юности.

Тот раз не стал первым ни для него, ни для меня, но для обоих — впервые что-то значил. Первым разом, когда к страстидобавилась близость с родной душой.

После того как пропала мама и моя жизнь рухнула, я отчаянно нуждалась просто в друге. Генри, не жалуясь, принял эту роль, готовый стать кем угодно, чтобы помочь в моем горе.

Но следующие месяцы изменили нас обоих. Наша милая наивность исчезла вместе с моей матерью. Мы оба стали жестче и злее, наши души огрубели от жизненных утрат.

Я относилась к Генри с прежней теплотой, только я больше не была беззаботной веселой девчонкой, на которую он запал. А я больше не видела в нем доброго, отзывчивого мальчика, которого когда-то знала.

Поэтому я не очень понимала, кто мы друг другу сейчас.

Я поерзала в объятиях Генри и снова впилась поцелуем ему в губы. Его грубая ладонь скользила по моей спине, играя с поясом. Одинокая женщина, заключенная в плену моей горячей от возбуждения кожи, требовала большего.

Другая рука Генри задела мой локоть, и я вдруг вспомнила то утро в королевском дворце. Тогда я рассудок потеряла от властных прикосновений принца Лютера и его пронзительного взгляда. Каждый раз, закрывая глаза, я видела, как его ледяной взгляд сверлит меня, оценивает, судит.

Потребность выжечь то воспоминание из памяти снедала меня. Я стянула рубашку через голову Генри и нетерпеливо завозилась с кожаными завязками его штанов.

— Снимай! — прорычала я.

— Да, мэм, — ответил Генри, криво усмехнувшись.

Он быстро распустил завязки и скинул брюки, но, прежде чем я успела его коснуться, подхватил меня под ягодицами, прижал к себе и поднял. Я зарылась пальцами в каштановые волосы, а он принес меня к нашим скаткам и вместе со мной опустился на землю. Несколько хриплых вздохов — и Генри, стащив с меня тунику, бросил ее через плечо.

— Противозачаточный тоник! — сипло выпалила я. — Он у меня в сумке.

Генри промычал в ответ что-то неопределенное, его губы скользили по моей обнаженной коже, смакуя согретую огнем плоть.

— Генри!

— Он вправду нам нужен? — пробормотал он мне в шею. — Кто мы такие, чтобы мешать воле Старых Богов?

Моя страсть немного поостыла, и я строго на него глянула:

— Ну если ты так настроен…

Я начала сползать с него, но Генри схватил меня за бедра и посадил обратно.

— Ладно, — буркнул он, потянулся к моей сумке и вытащил пузырек с зеленой жидкостью. Затем залпом проглотил тоник иулыбнулся. — Теперь могу я продолжить растлевать тебя?

Я подняла руки вверх:

— Растлевай.

Генри лег на меня и глубоко поцеловал, хотя в поцелуе было больше нежной ласки, чем жара страсти.

— Как мне этого не хватало, — шептал Генри.

Скользя вниз по моему телу, он прокладывал дорожку легких, как перышко, поцелуев мимо пупка.

Даже в тумане страсти Генри оставался нежным и заботливым. Таким он всегда был со мной — нежным до неприличия.

До меня в любовницы ему попадались тихие, милые девочки. Те, что застенчиво улыбаются, носят ленточки в волосах, никому не говорят ни одного недоброго слова и умудряются ладить со всеми. Я дразнила его из-за этого, но, если честно, втайне завидовала. Не только их отношениям с Генри, но и изысканной красоте, которой мне не хватало.