Книга Личная ассистентка для орка, страница 21 – Рина Мадьяр, Тая Мару

Мы повторяем эксперимент снова и снова, с разными феями и разными станками. Результат неизменен. Камни безжалостно фиксируют то, что я лишь чувствовала: мощный, живой поток энергии, связывающий их воедино.

Когда мы заканчиваем, у нас на руках появляются доказательства. Осязаемые, видимые, неоспоримые.

Ашгар стоит рядом, наблюдая за последним измерением.

— Завтра, — говорит он, глядя на сияющий в моих руках кристалл, — мы устроим им такое шоу, какогоэтот город еще не видел.

Просыпаюсь от непривычной тишины. Не слышно скрипа половиц за стеной, не доносятся приглушенные голоса соседей. Сейчас я слышу только ровный, глубокий гул где-то в основании дома, словно спящее сердце особняка. Я лежу на огромной кровати в гостевой комнате Ашгара, и на мгновение меня охватывает полная дезориентация. Требуется время, чтобы понять, где именно я нахожусь. Затем воспоминания вчерашнего дня обрушиваются на меня и сердце ускоряется, заставляя меня скорее подняться с постели.

Спешно умываюсь и выхожу из комнаты, по-прежнему чувствуя себя чужой среди этих высоких потолков и темного полированного дерева. Но из столовой доносится знакомый запах горького, обжигающего аромата крепкого кофе, смешанный с дымком поджаренного хлеба.

Ашгар стоит у массивной плиты, повернувшись ко мне спиной. На нем простые штаны и темная рубашка с закатанными до локтей рукавами, обнажающими мощные предплечья. В его огромной, привыкшей к металлу руке ловко поворачивается сковорода, на которой шипят и подрумяниваются ломтики хлеба. Зрелище настолько домашнее и несовместимое с его обычным образом властного хозяина “Молота”, что я замираю на пороге.

Он оборачивается, почувствовав мое присутствие. Его взгляд быстро оценивающе пробегается по мне.

— Спала? — бросает Ашгар, возвращаясь к сковороде.

— Да, — выдавливаю я, все еще не в силах прийти в себя. — Вы… готовите.

— Дом не обслуживает себя сам, — он сгребает гренки на тарелку и ставит ее на стол рядом с кофейником. — А нанимать прислугу, которая будет шептаться за спиной, не вижу смысла. Садись. Есть нужно. Сегодня понадобятся силы.

Я осторожно подхожу и сажусь. Он наливает мне кофе в простую глиняную кружку, совсем не подходящую к изящному фарфоровому сервизу, пылящемуся в буфете. Этот простой жест, лишенный всякой церемонности, странным образом успокаивает, а я чувствую себя дома. Здесь, на кухне, он самый обычный мужчина, который готовит завтрак.

Мы едим молча. Я чувствую на себе его уверенный взгляд, который словно проверяет готов ли солдат к бою.

— Готовься, — произносит он наконец, отпивая кофе. — Они придут ровно в девять. Будут искать слабость. Малейшую трещину.

— Я выложусь на полную, — легко киваю, надеясь, что мой голос не дрожит.

— Хорошо, — и он отвечает мне короткимкивком. — Тогда пошли. Пора встречать гостей.

В типографии царит неестественная чистота. Станки блестят, полы были вымыты, и даже домовые, обычно занятые бесконечной работой, стоят неподвижно вдоль стен, словно солдаты перед смотром. Их паровые венцы клубятся тревожными, рваными облачками.

Ашгар стоит у своего кабинета, облачённый в строгий камзол, который как-то даже непривычно смотрится на нём после рубашки с просторным жилетом. Я нервно поправляю свой корсаж, сжимая в кармане один из кристаллов такой прохладный и успокаивающе тяжёлый.