Книга Личная ассистентка для орка, страница 63 – Рина Мадьяр, Тая Мару

— Зачем? Там…

— Там сегодня нам нужно кое-что посмотреть, — перебивает он, и в его глазах, впервые за весь день, появляется что-то, кроме сосредоточенной серьезности. Легкая, едва уловимая искра.

Карета взбирается по мощенным булыжником улицам. Знакомые фасады, знакомые решетки парков, знакомое чувство чужеродности, которое теперь уже не жжет, а лишь слегка щекочет нервы. Мы останавливаемся на тихой, обсаженной старыми липами улице, где особняки чуть скромнее, но от этого лишь солиднее.

Ашгар выходит, помогает мне спуститься. Перед нами — ограда из кованого железа и за ней — дом. Не самый большой, но прекрасных, строгих пропорций. Трехэтажный, из светло-серого камня, с высокими окнами и немного печальным, заброшенным видом. Листва давно не подстрижена, статуя у фонтана покрыта темным мхом.

И у меня перехватывает дыхание. Не потому, что дом прекрасен. А потому, что я его знаю. Каждый завиток на решетке ворот, каждый выщербленный камень на ступенях крыльца.

— Это… — я не могу выговорить.

— Усадьба Вивьер, — спокойно заканчивает за меня Ашгар. Его рука лежит на моей спине, твердая и теплая. — Вернее, была. Банки продали ее с молотка, потом она сменила двух владельцев. А теперь… — он делает паузу, смотрит на меня, оценивая реакцию, — теперь она свободна. И ждет новых хозяев.

Я молчу, не в силах оторвать взгляд от фасада. Здесь я родилась. Здесь умерла мать. Здесь отец медленно терял состояние и рассудок. Здесь я выучила все потайные ходы и скрипучие ступеньки. Это — мое прошлое. Не только светское и легкомысленное, но и горькое, тяжелое.

— Зачем ты привез меня сюда? — наконец выдыхаю я. Голос звучит чужим.

— Чтобы сделать выбор, — говорит он просто. — Мы ищем новый дом. Ты говорила, что хочешь сад. Здесь он есть, хоть и запущен. Ты говорила, что хочешь светлые комнаты. Окна здесь высокие. Место хорошее. Тихое.

— Но это… мой дом, Ашгар! — восклицаю я, и в голосе прорывается давно забытая боль. — Здесь все мое детство. Все, от чего я сбежала!

— Ты не сбежала, — поправляет он, и его голос становится мягче, но не слабее. — Ты ушла, чтобы построить что-то свое. И построила. А теперь можешь вернуться. Не той, кем была. Другой. Хозяйкой. На своих условиях. Или… — он делает широкий жест в сторону кареты, — мы поедем смотретьдругой дом. В новом районе, где селятся фабриканты и удачливые издатели. Решай.

Я смотрю на замшелые ступени. Вижу, как сквозь трещины пробивается трава. Вижу отслоившуюся краску на ставнях.

— Ты купил его? — спрашиваю я, уже зная ответ.

— Я внес задаток, — кивает он. — Окончательная покупка — за тобой. Если скажешь «нет», мы потеряем задаток. И поедем дальше.

Я закрываю глаза и прислушиваюсь к себе. К прошлому, которое шепчет из-за этих стен о балах и ссорах, о запахе материнских духов и о крепком запахе отцовского пойла после маминой смерти.

Я открываю глаза.

— Мы можем снести эту уродливую статую нимфы? — спрашиваю я, указывая на заросший мхом фонтан.

Уголок его рта дергается.

— В первый же день. И вырубить эти колючие кусты у восточной стены. Там будет солнечно. Можно разбить розы.

— В гостиной нужно снять эти темные обои, — продолжаю я, чувствуя, как внутри что-то сдвигается, освобождается. — И сделать… библиотеку. Нашу. Где будут стоять подшивки «Молота» и твои чертежи.