Книга Личная ассистентка для орка, страница 65 – Рина Мадьяр, Тая Мару

— Вы оказались ценным активом, мадемуазель Вивьер, — добавляет он, и в уголке его глаза, кажется, дрогнула микроскопическая мышца. Почти улыбка. — Поздравляю вас обоих. Вы выстроили стабильный альянс.

Барон де Верни является с супругой — надменной дамой, которая смотрит на обстановку нашего дома со смесью ужаса и жадного любопытства. Ее взгляд застревает на месте, где раньше висел фамильный портрет Вивьеров, а теперь висит увеличенная первая полоса «Молота» с нашим разоблачением. Она бледнеет. Барон, напротив, выглядит довольным. Он жмет Ашгару руку как равному.

— Прекрасная недвижимость, — говорит он, оглядывая зал. — Отличная инвестиция. И… символичный жест. Очень сильный.

Потом приходят те немногие аристократы, кто решился прийти. Не те, что были дружны с моим отцом. Те, что имеют дела с гильдиями или интересуются патентами Ашгара. Они снуют среди грузчиков, как павлины среди воробьев, растерянные, но старающиеся сохранить лицо. Воздух в гостиной гудит от самого странного на свете гула: тут и чопорный шепот о последних сплетнях при дворе, и громкий, искренний смех докеров, и деловой гул обсуждения цен на сталь.

Церемония проходит не в часовне, а в нашем саду, под сенью старого дуба. Священника нет. Его роль исполняет старейшина Гильдии Мастеров

его голос, грубый и ясный, как удар молота о наковальню, не заглушает даже шорох листьев под дубом.

— Мы собрались здесь не для того, чтобы освятить союз, заключенный на небесах. Мы собрались, чтобы скрепить союз, выкованный здесь, на земле. В огне испытаний и в упорстве ежедневного труда. Вы доказали, что ваше партнерство — не случайность, а самая прочная конструкция, которую только можно создать. Теперь дайте слова, которые станут его фундаментом.

Он берет руку Ашгара, кладет ее под мою ладонь. Его кожа теплая и вечная под моими пальцами.

— Ашгар Торгар. Ты идешь с ней не в райские сады, а в будущее, которое вы будете строить вместе. Обещаешь ли ты быть ее опорой в бури и соратником в тишине? Делить с ней не только хлеб, но и правду, какой бы тяжелой она ни была? И видеть в ней не слабость, которую нужно беречь, а силу, с которой стоит идти плечом к плечу?

Ашгар смотрит не на старейшину. Он смотрит на меня. Вего глазах — отражение всех наших дорог: пыльных, ночных, отчаянных.

— Обещаю. Быть твоей стеной и твоим молотом. Всегда.

Старейшина кивает, сурово и одобрительно. Затем он кладет мою руку поверх руки Ашгара, накрывая ее.

— Маргарита Вивьер. Ты идешь с ним не в тень, а к новому рассвету. Обещаешь ли ты быть ему не тихой гаванью, а попутным ветром? Не скрывать истину, даже если она режет, и не терять курс, даже в самой густой тьме? И видеть в нем не только силу, что ломает преграды, но и честь, что строит новое?

Сердце колотится не от волнения, а от абсолютной, кристальной ясности. Это — правда. Единственная правда, которая теперь имеет значение.

— Обещаю. Быть твоей спутницей и твоей семьёй. Всегда.

Сильные, узловатые пальцы старейшины смыкаются поверх наших рук, сжимая в один крепкий, нерушимый узел.

— Так скрепляю ваш союз перед лицом нашего общего труда! Вы — два металла, сплавленные в один, более прочный. Два голоса, сливающиеся в один, более громкий. Отныне ваше дело, ваш дом, ваша судьба — едины. Пусть ваш союз будет крепче стали и долог, как верная служба!