Книга Рыцарь Его Величества, страница 17 – Элис Карма

В ушах Бернхарда стоит пронзительный крик. Он медленно убивает его. Душа Берна выжжена, точно пустыня, точно брошенный в камин пергамент. А остатки её распадаются пеплом и истлевают бесследно. Его пробуждение в лазарете вблизи Церигарда было возвращением в кошмарный сон, в котором он потерял Одетту и всех своих воинов, но остался жив, не зная как, не понимая для чего.

Образы любимых и дорогих сердцу людей до сих пор стоят у Берна перед глазами. Он смотрит на Дедрика, своего друга и государя, и не может простить ему его предательство. Но сильнее, чем на Дедрика, он злится на себя. Злится и ненавидит. Сейчас он понимает, что мог бы сделать многое, чтобы сохранить жизни своим подданным и спасти любимую.

— Где моя дочь? — снова и снова спрашивает он Дедрика. У него нет других вопросов или просьб к государю. Он не желает от него слышать ничего, кроме ответа на вопрос о местонахождении Лабберты.

— Её ищут, Берн, — не смея взглянуть ему в глаза, отвечает король. — Мои люди перевернут весь Леонтрас, а если придётся и весь Кроненгард, но найдут её.

Берну хочется уйти, скрыться, чтобы не видеть Дедрика. Когда-то он уважал его и безмерно им восхищался. Ведь друг всегда был не по годам мудрым и дальновидным. Он сумел предугадать планы своих недругов и взошёл на престол, после кончины старшего брата. Теперь же Берну больно и горестно находиться рядом с ним. Он чувствует себя обманутым и преданным.

И главное предательство Дедрика, по мнению Бернхарда, не в том, что он поздно пришёл на помощь, а в том, что он не дал ему умереть. Зная Медведя как свои пять пальцев, понимая его без слов, друг вытащил его практически с того света, выходил, увёз в столицу, прочь от того места, где Берну должно быть. А теперь каждый день приходит к нему и пытается вовлечь его в разговоры, как будто Медведю может быть дело хоть до чего-то в этом мире. Берн не понимает короля и злится, но злость эта слаба, как и каждое чувство в его истлевшей душе. Она быстро сменяется безразличием. И он просто смиряется с присутствием государя рядом. Дедрик для него, как один из многочисленных лекарей, что приходят к Берну, чьи лица тот даже не запоминает, как окно в его покоях, за которым простирается огромный сад. Он просто есть, и Берн ничего не может с этим поделать.

Раны на теле Бернхарда постепенно затягиваются, срастаются сломанные кости. Но разрушенную душу ни один лекарь Кроненгарда не в состоянии излечить. И мысли в разуме Медведя одна мрачнее другой. Он почти не надеется, что Лабберта выжила. А ещё Берн утратил свой меч. Он чувствует, что покровитель воинов, бог Игнис, отвернулся от него. Линия жизни, что была предначертана ему, оборвалась, и он погрузился в непроглядную тьму неизвестности.

Спустя пять недель после приезда в Шиберг, Бернхард впервые самостоятельно поднимается на ноги. Возможно, он сделал бы это и раньше, но для себя самого не видел цели, для чего это нужно. На этот раз его сподвигают уговоры лекаря.

— Его Величество бросит меня в темницу, если я не докажу ему, что вы идёте на поправку, — едва не плача произносит бета. — Сжальтесь, господин. Всего пара усилий и я оставлю вас в покое.

Берн знает, что слова лекаря не пустая болтовня, и за Дедриком водится такой грешок — ссылать и сажать всех неугодных. Сам же Берн с бетами лютовать не привык, считая это, по крайней мере в отношении себя, признаком малодушия. И им движет скорее привычка быть «добрым господином», а ещё стремление к тому, чтобы его и вправду оставили одного.