Книга Восьмая жена Синей Бороды 2, страница 120 – Ариша Дашковская

Только один раз, в тот день, когда я рыдала над письмом моей матери, на лице одной из них я заметила тень сочувствия. Вечером она принесла мне горячее молоко и булку и перед тем, как уйти ненадолго задержалась в дверях.

Позднее я ловила на себе ее короткие взгляды.

Однажды я решилась на разговор с ней.

После того как девушки помогли мне вытереться после купания и облачиться в одежду для сна, я задержала ее, бесцеремонно ткнув в ее сторону пальцем.

— А ты останься. Кровать постелена отвратительно. Перестели, — как можно грубее сказала я. Остальные горничные выскользнули за дверь, боясь, как бы и им не перепало.

Девушка покорно подошла к идеально постеленной кровати и потянулась к подушкам.

— Погоди, — шепнула я. — Не нужно. Я хотела поговорить с тобой.

Она испуганно вздрогнула.

— Они не услышат, — тихо сказала я и крикнула так громко, что мой голос, вероятно, разнесся далеко по коридору: — Пошевеливайся, тупая курица. Из какого места у тебя лапы растут?

Она покосилась на дверь, потом на меня.

— Это он запрещает тебе разговаривать?

Она покачала головой.

— Можешь мне ответить?

Снова безмолвное отрицание.

— Почему?

Она поманила меня пальцем и, когда я подошла ближе, открыла рот. От неожиданности я отшатнулась. Во рту вместо языка был жалкий обрубок.

— Это он сделал с тобой?

Девушка уставилась в пол.

— Видимо, ты слишком много знаешь. Как зовут тебя? — только потом я поняла, что девушка, скорее всего, грамоте не обучена и не сможет написать свое имя.

Но все оказалось проще. Она отвернула манжету платья. На изнаночной стороне синими грубыми нитками было вышито «Тея».

— Тебя зовут Тея, — догадалась я.

Она улыбнулась и кивнула.

— А меня Розалинда. Но ты и так это знаешь.

Тея снова кивнула.

— Тея, ты видела тех, кто был до меня?

Она подумала и показала четыре пальца.

— Четыре жены... — задумчиво произнесла я. — Это он убил их?

Она замотала головой, а потом жестом изобразила округлый живот.

— Они умерли в родах?

Тея кивнула.

— А младенцы?

Горничная печально вздохнула.

Страшная мысль промелькнула как вспышка молнии: ясли я несбегу, то повторю судьбу всех предыдущих жен.

Поддавшись порыву, я схватила бедную горничную за руки:

— Тея, милая, помоги мне, я не хочу умирать! Помоги мне сбежать отсюда. Я уже беременна. Мне нужно уйти отсюда.

По распахнувшимся глазам горничной было понятно, что я напугала ее. Она застыла как изваяние, не решившись вырвать свои ладони из моей хватки. А я вцепилась в них как утопающий за канат, трясла их, требуя немедленного ответа и плакала.

Прошло несколько минут, прежде чем я осознала свои действия. Устыдившись, я отпустила ее руки и медленно опустилась на кровать. Я наклонила голову, и распущенные волосы упали вперед плотной завесой, скрывая от горничной слезы, непрерывным потоком стекающие по щекам.

В почти звенящей тишине раздавались мои прерывистые всхлипывания. Шагов горничной я не слышала. Значит, она все еще продолжала стоять надо мной. Только я собралась с силами, чтобы позволить ей уйти, как на мое плечо легла ее рука.

Я подняла голову. Ее взгляд говорил о многом. Кроме сочувствия, в нем читалось желание помочь.

— Так ты все-таки поможешь?

Тея кивнула.

Мой план был прост, и я бы хотела сказать, что надежен. Но это было бы заведомой ложью. Однако пришлось довольствоваться им. Лучшего я бы не смогла придумать. Позже, когда мой план провалился, я изводила себя, придумывая другие варианты побега. Например, можно было улучить момент и попросить возницу спрятать меня в телеге среди пустых корзин. Доехать с ним до выезда из леса, а дальше добираться самой. Я утешала себя тем, что он непременно отказался бы. И в то же время укоряла себя за то, что даже не попыталась с ним поговорить.