Книга Восьмая жена Синей Бороды 2, страница 117 – Ариша Дашковская

— Гнездышко покажи.

Щеки запылали от негодования, когда поняла, что он имел в виду.

Юбки с шорохом коснулись травы.

— Не очень-то и хотелось узнать.

Теперь оставалось написать письмо родителям и передать вознице, чтобы он отправил его.

Без утайки я расписала, как на самом деле выглядит мой брак, и попросила мать приехать за мной. Отец не последний человек в городе и найдет способ все уладить. У него есть влиятельные знакомые, которые помогут подать прошение Папе Римскому об отлучении от ложа и стола.

Главное, чтобы эта отвратительная рыжая обезьяна не солгала и ничего не перепутала.

Среду я ждала с нетерпением. Спать легла пораньше, чтобы не пропустить приезд повозки со снедью. Но так и не смогла сомкнуть глаз. Стараясь не разбудить мужа, я осторожно поднялась, накинула на плечи шелковый пеньюар, а сверху вязаную шаль, оставленную с вечера на стуле.

С туалетного столика взяла брошь, инкрустированную драгоценными камнями — подарок отца на совершеннолетие. Затаив дыхание, осторожно вытащила конверт из-под подушки. Каким-то шестым чувством Дезмонд уловил движение и заворочался. Но к моей радости, не проснулся.

Телега стояла на заднем дворе. Куло и Вилма таскали пузатые холщовые мешки и корзины с овощами и фруктами.

Возница, коренастый мужик в соломенной шляпе с рваными полями, облокотился о бок телеги и сосредоточенно всматривался в ели на опушке, всем своим видом давая понять, что разгрузка телеги не его проблема.

Улучив момент, когда Куло и Вилма скрылись за дверью черного хода, я подбежала к мужчине и сунула ему письмо. Он уставился на конверт непонимающим взглядом.

— Отошлите, пожалуйста, почтовым дилижансом.

Мужчина не спешил отвечать, жевал седые усы и вертел в руках конверт.

Тогда я протянула ему брошь:

— Возьмите за свои труды. Она очень дорогая. Красные камешки — рубины. Синие — сапфиры. Год вы с семьей сможете жить безбедно.

Помявшись, возница положил брошь в кошель, висевший на поясе, письмо же спрятал за пазуху.

— Это очень важно, — тихо сказала я в надежде услышать от него заверения, что он выполнит мою просьбу, но он молчал, только коротко, едва заметно кивнул мне.

На обратном пути я нос к носу столкнулась с Вилмой. Она посмотрела на меня исподлобья еще с большей неприязнью, чем обычно.

Зайдя за угол, я остановилась. Нужно было убедиться, что возница ничего не расскажет Вилме, если вдруг она спросит, чем я занималась на заднемдворе. Но она забрала две оставшиеся корзины и дала ему какую-то бумагу, как мне показалось, список продуктов. Они не перекинулись ни единым словом. На прощание возница небрежно махнул ей рукой и, прикрикнув на лошадей, двинулся в путь.

Несмотря на то, что Дезмонд ничего не узнал, на душе было неспокойно. Деревенский мужик мог оказаться непорядочным. Ведь ничего, кроме совести, не мешало ему выбросить письмо по дороге. Оставалось надеяться, что она у него все же есть.

Но даже если письмо отправится в Париж и не потеряется в пути, пройдет не менее двух месяцев, прежде чем мои родные окажутся здесь. Нужно было переждать это время, не вызывая у супруга подозрений и постараться не забеременеть.

Однако у судьбы на то были своим планы. Уэйн, гореть ему в аду, догадался, что дело не в моем организме, отвергающем его семя, а в порошке, который я незаметно добавляла в питье. За завтраком, будто ненароком, он взял мою чашку и сделал большой глоток. Лицо его тут же исказила гримаса гнева. Чашка полетела в стену и осыпалась на паркет брызгами осколков, а я получила оплеуху.