Книга Восьмая жена Синей Бороды 2, страница 135 – Ариша Дашковская

Находчивости Мирте было не занимать. Пришло же ей как-то в голову расстроить свадьбу Францаруками Энни.

— Как ты сюда попала? Помнишь?

Девушка покачала головой. Хоть Мирта так и не поняла, кто перед ней находится, но теперь хотя бы Энни не вызывала у нее панического страха.

— Запомни, что бы ни происходило, это закончится и тебя отпустят. Тебе останется найти дорогу домой. Только не рассказывай никому, что видела меня. Хорошо?

— Хорошо, — едва шевеля губами, прошелестела Мирта.

Убедившись, что девушка ее худо-бедно поняла, Энни разогнулась и тут же схватилась за живот. Тянущая боль, к которой Энни уже успела приспособиться, сменилась режущей. Будто кто-то внутри нее проворачивал остро заточенные ножи.

— Что-то мне нехорошо, Тея, — сдавленно прохрипела она.

По встревоженным глазам Теи и тому, как она резко подскочила на помощь, Энни поняла, что выглядит она неважно. Ей хотелось успокоить Тею, подбодрить ее, но от боли вместо слов с губ срывались только стоны, которыми она еще сильнее пугала служанку.

На обратный путь времени было затрачено куда больше, чем на дорогу в подземелье и его обследование. Энни приходилось то и дело останавливаться, чтобы перевести дух и переждать приступ боли. Подъем по лестнице дался ей особенно тяжело. Ей пришлось буквально карабкаться по ней на четвереньках. Боль нарастала, накатывала волнами. Терпеть становилось все сложнее, и Энни, уже совершенно не думая о Тее, тихонько поскуливала в голос. Больше всего теперь она боялась упасть и не встать. Она с такой уверенностью обещала пленницам, что поможет им, а теперь могла все испортить и составить им компанию.

Когда она оказалась с обратной стороны двери и заперла ее, то почувствовала облегчение. Осталось всего ничего — добраться до покоев герцога и повесить ключи на место.

Но ее радость была преждевременной. Ее состояние стремительно ухудшалось. Голова гудела, реальность воспринималась смазанно, от боли мысли путались. Ей хотелось лечь прямо на пол, скрутиться жгутом, и громко выть, но маленькая, хрупкая Тея упрямо куда-то тащила ее по бесконечным коридорам.

У основания лестницы, ведущей на второй этаж, Энни поняла, что больше не сможет сделать ни единого шага.

— Ключи, — пробормотала она и закатила глаза.

Сил Теи хватило лишь на то, чтобы замедлить падение обмякшего тела, не дав Энни удариться головой о паркет.

Энни очнулась от прикосновения чего-то мокрого к губам. Веки открылись с трудом. Первым что она увидела, был рыжий отблеск вечерней зари на стене ее спальни. И только потом, переведя взгляд вправо, она поняла, что в комнате не одна. На стуле у изголовья кровати сидел Дезмонд, держа чашу с водой и чистую тряпицу. Вероятно, перед тем как она очнулась, он промакивал ее губы.

Энни заерзала, безуспешно пытаясь приподняться.

— Лежи. Береги силы, — хрипло велел он.

С минуту Энни молчала. Она не только не помнила, как оказалась здесь, но и никак не могла восстановить ход событий. В памяти всплывали яркие, пугающие картины, граничащие с бредом.

Вот она вертит в руках банку с уродливым сизым младенцем. Внезапно он открывает глаза и переводит взгляд прямо на ее лицо. Банка выскальзывает на пол, разбиваясь на несколько крупных осколков. Брызги едкой жидкости попадают на ее башмачки, прожигая дыры. А младенец, оказавшись на свободе, как жирная гусеница медленно ползет к ногам Энни...