Книга Восьмая жена Синей Бороды 2, страница 140 – Ариша Дашковская

Дверь черного входа он предусмотрительно придержал, чтобы ржавые петли не заскрипели. За угол шел крадучись, не шаркая башмаками.

И несмотря на все меры предосторожности, он никого не увидел. За домом не было никаких хулиганов. Только огромная черная птица настойчиво билась в окно.

Сердце Жана сжалось от дурного предчувствия. Он узнал Каргу.

Птица, видимо, тоже узнала Жана и, зайдя на очередной круг, спикировала на его плечо, расцарапав кожу когтями.

Жан, поморщившись от боли, взял Каргу на руки и понес в дом. По пути он захватил на кухне кусок сырого мяса и нож.

Вернувшись в свою комнату, Жан зажег масляную лампу, и, усадив ворону на подоконник, принялся ее кормить. Когда в ненасытном клюве исчез очередной кусок, Жан удивился вслух:

— Да ты голодная, однако! Сколько ты не ела?

Карга не ответила, только нетерпеливо клюнула его за палец, требуя следующую порцию.

— Почему ты прилетела? Что-то случилось с Энни? — озвучивать такие предположения Жанну было сложно. Внутри все отвергало даже мизерную вероятность того, что Энни могла серьезно заболеть или как-то пострадать.

Карга продолжала долбать клювом мясо, не обращая внимания на Жана. Он с осуждением посмотрел на наглую птицу. И только тогда заметил привязанный к ее ноге крошечный свиток.

— Вот я болван! — Жан хлопнул себя по лбу и приступил к распутыванию веревки.

Узлы были настолько крепкие, что Жану пришлось воспользоваться ножом. Его манипуляции вызвали недовольство Карги. Она часто захлопала крыльями и больно клюнула его в руку. Ойкнув, Жан помахал в воздухе кистью.В его пальцах был зажат клочок бумаги.

Поднеся записку ближе к лампе, Жан развернул ее.

На крошечном листке Энни пыталась уместить как можно больше информации, поэтому буквы были размером с крупную блоху. Жанну пришлось долго щуриться, прежде чем он сумел прочитать текст.

«Жан, я точно не уверена, но мне кажется, что седьмая жена герцога Уэйна — Розалинда, жива. Нужно проверить ее могилу. Ее тело могло быть заменено куклой. Мирта тоже может быть здесь, в подземелье замка. Сам не лезь. Это опасно. Поговори с отцом Дарионом».

Из записки Жан отчетливо понял, что Энни сунула нос, куда не следовало, и теперь ей угрожает опасность.

Не мешкая, Жан нацепил штаны и рубаху, накинул сверху меховой жилет и выскочил из дома. Перепрыгивая через рытвины на дороге и широко размахивая руками, он понесся к церкви, сопровождаемый лаем всполошенных дворовых собак. Его не останавливали ни кромешная темень, ни колдобины на дороге, ни правила приличия. Дожидаться рассвета, значило терять время.

Оказавшись возле домика священника, Жан затарабанил в дверь. Минут через пять вышел заспанный отец Дарион. Вместо привычной сутаны на нем была ночная сорочка. В одной руке он держал свечу, другой прикрывал рот, чтоб скрыть зевоту.

— Что случилось, Жан? — проморгавшись, спросил он.

— Энни прислала мне записку. Нужно проверить, что находится в гробу герцогини Уэйн.

— В гробу герцогини Уэйн находится герцогиня Уэйн, — подавляя очередной зевок, ответил отец Дарион. — Я это знаю. И самой Энни это прекрасно известно.

— Вы можете взглянуть на записку? — Жан протянул ему бумажку.

— Проходи, — Дарион посторонился, пропуская нежданного гостя вовнутрь.

Поставив свечу на стол, отец Дарион пробежался глазами по записке и вынес вердикт: