Книга Восьмая жена Синей Бороды 2, страница 142 – Ариша Дашковская

Получив доказательства, Жан снова отправился к святому отцу. Перехватить его до утренней проповеди не удалось. Поэтому Жану пришлось ждать ее окончания в церкви. Не выспавшись за ночь, он вскоре задремал. А под конец проповеди уже вовсю раскатисто храпел. Вежливые замечания соседей по скамейке и тычки в бок не возымели над ним никакого действия. Он спал крепко как младенец.

И даже после того как проповедь закончилась и церковь покинули прихожане, Жан продолжал сладко храпеть. И выдавал бы долгие трели и дальше, если бы Дарион не растормошил его.

— А? Что? — дернулся Жан, чуть не упав со скамьи.

— Надеюсь, ты успел выспаться.

— Отец Дарион. Мирта, по словам ее матери, ушла в соседнюю деревню, но так до сих пор и не вернулась, — выпалил Жан без всяких предисловий.

— Жан, — Дарион с досадой потер переносицу, — ты опять за свое? Может, девушка задержалась. Мало ли какие у нее могут быть причины.

— Но почему Энни написала в записке именно ее имя? Совпадение?

— Скорее всего, так и есть, — развел руками отец Дарион.

— А я так не думаю.

Жан с негодованием вскочил с места и выплюнул хлесткие слова:

— Как Энни в вас ошибалась! Она верила вам. Она хотела, чтобы я попросил помощи у вас. Не у прево, а у вас, — Жан ткнул указательным пальцем в грудь святого отца. — Если что-то случится с Миртой и той, другой женщиной, это будет только ваша вина. А Энни... С Энни ничего не случится. Уж я постараюсь.

Не дожидаясь ответа священника, Жан протиснулся между скамьями и размашисто зашагал по проходу.

— Жан! — окликнул его Дарион. Но Жан не обернулся. Только протяжный скрип двери, выпустившей Жана на улицу, стал ответом священнику.

Жан шел по улице, пиная камни и огрызаясь на собак, облаивающихего через забор. Святой отец остался глух к его словам. Может, городские власти окажутся более понятливыми. Решительным шагом он направился к неказистому зданию, где вел прием прево. На дверях красовалась деревянная табличка «прево Этьен Жерваль».

Нужно сказать, работы у прево было немного. Пару раз в год попадался мелкий воришка, стащивший булку хлеба или головку сыра. Прево его судил по всей строгости закона, воришку секли на площади, чтобы через несколько месяцев, тот опять попался.

Более серьезные дела, такие как пропажа девиц, были прево не по зубам. Он честно полагал, что он и не должен ими заниматься. Все жители Ольстена знали, что виноваты в исчезновении девушек дикие звери. На зверей полномочия прево не распространялись. Пусть хищниками охотники занимаются. А глупых девиц пусть родители поучают, чтоб в лес не совались.

Единственным делом, которое ему доставило хлопот, был поджог полей графа де Рени. Но и здесь прево выкрутился. По бумагам оформил пожар как возгорание поля по природным причинам. Местные болтали, что видели накануне чужаков. Поджигатели, не будь дураками, конечно, сразу же скрылись. А ему, что, искать их? Дудки! Зачем тратить время на поиски неизвестных лиц, неизвестно куда пропавших? Понятно же, что дело гиблое. А так он все хорошо, гладенько устроил. Природа на него в обиде за обвинение в пожаре не останется. Ей плевать на его писанину. Да и графу де Рени очевидно тоже было плевать: ни разу не поинтересовался, как идет расследование.

В общем, дни прево протекали скучно и однообразно. С утра до вечера он просиживал за столом в полном одиночестве. Даже двух гвардейцев, находившихся у него на службе, благодушно отпускал по их делам, чтоб не мельтешили. Поэтому увидев перед своим рабочим столом парня, прево удивился и немного растерялся.