Книга Восьмая жена Синей Бороды 2, страница 63 – Ариша Дашковская

Его растоптали и унизили. Каждое действие судебных исполнителей, каждый пренебрежительный жест и каждое слово, лишенное даже намека на почтение, былипризваны показать — он здесь никто. Словно в насмешку ему не разрешили воспользоваться каретой, чтобы доехать до своего нового жилища. Он будет трястись как простолюдин в телеге, нагруженной всяким барахлом. И все жители Ольстена, которые попадутся ему по пути, будут видеть его позор. А тем, кто не увидит, расскажут очевидцы, еще и приукрасят.

Энни, поддерживая отца под руку, вывела его из дома и повела к телеге. В небе над ними кружила Карга, с каждым кругом она опускалась все ниже и, наконец, опустилась на плечо Энианы.

Тит помог графу забраться наверх. Руки и ноги старика не слушались. Дряблые мышцы отвыкли от малейшей нагрузки. Ханна, сидящая на сундуке, изо всех сил тянула графа на себя.

Энни вскарабкалась сама.

Последним место возницы занял Тит.

Он стегнул кнутом кобылку, и та понуро поплелась к распахнутым воротам.

Граф де Рени, одетый в свой лучший костюм, закутанный в плащ с богатой меховой отделкой, смотрелся нелепым ярким пятном на старой убогой телеге, дребезжащей на все лады. Когда он замечал людей, то глубже натягивал капюшон на голову, чтобы спрятать лицо. Нечего им видеть, что их господин сломлен и раздавлен.

Наконец телега остановилась у маленького неказистого домика с прогнившей соломенной крышей. У корявого дерева довольный жизнью Грачик пощипывал траву. Жан чинил покосившиеся ставни, но, услышав шум колес, бросил работу и направился к телеге.

Вместе с Титом они кое-как спустили кряхтящего и охающего графа на землю, затем помогли Ханне. Эниана уже успела спрыгнуть на дорогу и теперь растерянно озиралась по сторонам, прижимая к себе клетку с вороной. Ханна рассказывала про свой домик, но не посчитала нужным упомянуть, какой он маленький. И теперь Энни прикидывала, как они в нем разместятся впятером. Тит был в ссоре с женой и предпочел бы спать как собака на улице, лишь бы не мириться с ней. Долгие годы Тит служил верой и правдой графу де Рени, и Энни не могла позволить, чтобы в трудный момент он остался без крыши над головой.

Ханна времени не теряла даром. Она схватила узел со своими пожитками и потащила в сторону домика, пока Тит сгружал остальное немногочисленное добро на землю. Жан относил вещи в дом. И только граф стоял, как неприкаянный, глядя на дорогу невидящими от слез глазами. Эниана взяла его под руку и медленноповела в их новое пристанище.

Домик был очень маленьким. Всего две комнатки с небольшим набором мебели. Было видно, что здесь давно не жили. Пауки, никем не тревожимые десятилетиями, чувствовали себя настоящими хозяевами. Густая паутина затянула углы, свисала с потолка серыми лохмотьями. Пыльные половицы стонали и жалобно плакали, когда на них наступали. Стена над печкой чернела от копоти.

— Жан! Бездельник! Мог бы и подготовиться к нашему приезду, — напустилась на сына Ханна.

Граф де Рени оглядел убогую, грязную обстановку, достал из кармана батистовый платок, протер грубо сколоченный деревянный стул и сел на него. Вовремя. От нервного перенапряжения ноги отказывались держать его. На какое-то время он отрешился от происходящего. Он мял ставший черным от пыли платок и смотрел в стену.