Книга Восьмая жена Синей Бороды 2, страница 62 – Ариша Дашковская

Человек в черном покосился на него презрительно и пошел своей дорогой, а Тит засмеялся в густую бороду.

Тем временем Ханна, справившись на кухне, потащила Энни в свою комнату. Расправив на полу одеяло, кухарка с ворчанием вытряхивала на него вещи из сундука. Делать это приходилось под надзором.

— Вы первый мужчина, который увидел мои нижние юбки, не считая отца моего сына, конечно, — громогласно возвестила она, извлекая из недр сундука залатанную юбку и потрясая ею в воздухе.

К неудовольствию Ханны, исполнителя это ничуточки не смутило. Он старательно изображал глухого. Поэтому Ханна продолжила на него свои нападки.

— Ну раз стоите столбом, помогли бы. Чай, мужчина сильный. Не сломаетесь. А я женщина старая, слабая, болезненная.

До совести этого исполнителя у Ханны достучаться получилось. Он взвалил на плечи увесистый узел из тряпья, набитого в одеяло, и потащил к телеге Тита. Всю дорогу Ханна нахваливала силу и мощь мужчины.

— Добрый человек, спасибо тебе. Там еще сундук стоит и его принеси, пожалуйста. Тит поможет. Он тяжелый шибко. Дорог мне этот сундук. Еще батюшка мой делал его руками своими.

Исполнитель вздохнул тяжело, но ничего не ответил Ханне, поплелся молча за сундуком. Следом за ним побрел и Тит.

Энни повезломеньше. Ее соглядатай был не таким мягкосердечным. Из ее вещей он позволил ей взять вдобавок к тому, что было на ней надето, лишь старенький плащ. Исполнитель был таким скрупулезным, что внес в свой список даже Каргу. Но Энни, заметив его внимание к вороне, начала протестовать.

— То есть вы утверждаете, что птица черного цвета в количестве одной штуки не является ни вашим личным имуществом, ни имуществом вашего отца?

Энни согласно кивнула.

— Чья же тогда это птица и почему она находится у вас?

— Ничья.

— Тогда я повторю вопрос. Что она делает у вас?

— И правда, что? — Энни открыла щеколду и выпустила Каргу из клетки. Та важно прошла по столу и принялась клевать лежащую на нем опись имущества.

Судебный исполнитель замахал руками, отгоняя птицу, и выругался на нее:

— Кыш, мерзость!

Энни между тем отворила окно. В комнату залетел свежий осенний ветерок. Легкий полог над кроватью пришел в движение.

— Душно было, — невинно улыбнулась она.

Карга расценила действие Энни как приглашение прогуляться и выпорхнула в окно. Усевшись на столб, к которому крепилась бельевая веревка, она делала вид, что она самая обычная ничем не примечательная ворона.

Исполнитель бросился к окну и наполовину высунулся из него, призывая ворону не нарушать решение суда и немедленно вернуться. Но Карга даже не взглянула в его сторону.

— Ладно, ворона это не гусь и даже не петух, — махнул он рукой, убеждая себя, что невелика потеря, и вычеркнул Каргу из списка.

Забрав клетку, Энни поспешила к отцу, оставив исполнителя разбираться со своими записями.

Граф де Рени, двигаясь механически, словно большая деревянная кукла, раскладывал свой лучший костюм на кровати. Ему позволили взять с собой только то, что он унесет на себе. Подумав, он присовокупил к отобранным вещам плащ, подбитый мехом, и бархатную шапочку с пером.

Перстни, цепи и золотые часы на цепочке ему взять не разрешили. Сейчас у него обирали все, что он нажил таким трудом. У него отбирали не только вещи, у него отбирали воспоминания, привычный уклад, и, казалось, саму сущность графа. Кто он без своего поместья? Просто старый, ворчливый старик.