Книга Темный князь, страница 32 – Наталья Косухина

– Каждая женщина должна знать свой долг и исполнять его, как подобает, – мой голос прозвучал ровно, но с намеком.

Я процитировала выдержку из «Книги женских добродетелей». Ее Ашу заставляли читать как наказание, и теперь, в новой жизни, эта дребедень оказалась одним из ценнейших активов моей памяти.

– Поэтому сейчас вы накидываете мне плащ на плечи, и мы идем на обряд.Нехорошо опаздывать.

– Госпожа, вам нельзя плащ. Вы идете… так, – робко, чуть слышно, заметила та же служанка, не поднимая глаз.

– То есть как «так»? – вытаращилась я на них, и новая волна леденящего ужаса накрыла меня с головой.

Даже сейчас, в помещении, я едва сдерживаю дрожь, а мне придется выйти на улицу, на пронизывающий ветер в одном платье?! Неужели они решили избавиться от меня столь простым и жестоким способом – заморозить на смерть?

– Простите, госпожа, на таком виде для ритуала настояла знать, – пролепетала старшая, и в ее голосе я услышала неподдельный страх, но не за меня – за себя.

Ах, значит, эти престарелые интриганы мстят. Если молодая жена простудится и умрет – они не виноваты, всего лишь традиции. Всем спасибо, все свободны.

Я отомщу. Страшно.

Поджав губы, я с высоко поднятой головой бодро зашагала из покоев. Сказать, что я была зла, – значит не сказать ничего. Злость кипела во мне, согревая лучше любой шубы. Когда я подошла к тяжеленным массивным дверям, ведущим из дворца на площадь-возвышение, до меня долетела фраза, произнесенная знакомым, слащаво-ядовитым голосом:

– Что-то ваша невеста опаздывает. Неужели передумала?

– Не надейтесь! – громко, четко, с ледяной ясностью провозгласила я, едва двери начали распахиваться, подавив мгновенный порыв сжаться от удара холодного ветра.

Все обернулись ко мне. На площади, залитой бледным утренним светом, стоял незнакомый мужчина в причудливых одеждах – тот самый заезжий шаман. Как удачно, что он здесь оказался. В империи и правда нет нормальных шаманов или я пока их не видела.

Здесь же были императорская чета, вся знать, выстроившаяся как на параде… и мой дражайший родитель. Он стоял хмурый, явно недовольный, кутаясь в теплый плащ. По крайней мере, ему было во что кутаться! Эта несправедливость добавила масла в огонь моей ярости.

Стараясь не сжиматься от холода, который обжигал кожу, словно огонь, я вышла вперед. Увидев меня, толпившийся внизу народ зашумел.

– Как мы рады, что вы пришли, – заговорил главный заговорщик, и на его лице расцвела гаденькая, довольная улыбочка.

– Почему вы без плаща? – поинтересовался жених ровным, почти бесстрастным голосом. Но где-то в глубине, в легкой складке у губ, читалось что-то иное… Предостережение? Недовольство?

– На таком моем виде для обряда настояли наши дражайшиедворяне, – отрезала я, и мой голос прозвучал звонко и громко. – Если я заболею, то первым делом сообщу народу, кто в этом виноват.

– Мы лишь следуем древним традициям, – окрысился другой вельможа, толстый и краснолицый. – Оспаривать их – значит вести себя неразумно и недостойно.

Их было пятеро – дворяне, опора трона, помогавшая императору управлять страной и слишком много о себе возомнившая. Сейчас они, как стервятники, пытались расклевать остатки власти императорской семьи. Как бы не так!

– Это мы еще посмотрим в итоге, кто поступил неразумно, – криво усмехнулась я ему, чувствуя, как от холода и злости деревенеют губы.