Онлайн книга «Целительница. Выбор»
|
Впрочем, она мало отличалась от той, где принимали пищу мы. Тот же невысокийнастил, на котором в три ряда стояли длинные столы и лавки. С одного торца, со ступенькой, чтобы удобнее было подниматься, несколько рукомойников. С другого, небольшой сборный домик-кухня, где, как я себе представляла, приготовленное раскладывали на порции и куда выносили использованную посуду. Дальше три прицепа с тепловыми блоками и две цистерны с водой: питьевой и технической. Все, как на схеме. За столами пусто. Лишь почти в центре, чуть ближе к кухне, сидели четверо. Но не ели, а разговаривали. Если я не ошибалась, это как раз и были ребята с главного императорского канала. - Хочешь сказать, что пищу разносят по жилым модулям? – отвлеклась я от созерцания этой четверки. Выглядели они, надо сказать, колоритно. Двое, что расположились к нам спиной, с короткими аккуратными стрижками, да и одеты строго. Тот, что постарше, с сединой, в темный костюм. Второй, как мне показалось, в чем-то типа легкого бомбера. А вот оставшаяся парочка смотрелась несколько неопрятно. У обоих длинные, явно не первой свежести, волосы и толстые, объемные свитера. - Именно, - кивнула Юля. – Первое и второе накладывают в одноразовые картонные стаканы, как для супа. Чай в термосах. Компот и морс в бутылках. - Об этом вам только рассказывали или еще и показывали? – Трубецкой мгновенно сообразил, откуда информация. - И рассказывали, и показывали, - подтвердила его предположение Юля. Смотрела с некоторым недоумением, не понимая, почему мы все трое начали хмуриться после ее слов. – Все это составляется в термоконтейнеры и переноски, и разносится по лагерю, - добавила она совсем тихо. Потом вскинулась: - Ничего не понимаю! А вот я – понимала. Возбудитель обычной формы холеры не боялся низких температур, но довольно быстро погибал при нагревании свыше шестидесяти градусов. Для магоформы холеры температурный режим был еще более строгим. Активно размножался вибрион только в промежутке от пятнадцати до сорока градусов, резко погибая при пересечении этих границ. И теперь становилось ясно, почему дар показал бак с компотом. Температура гречневой каши поддерживалась термоконтейнерами. А вот компот – остывал, но не ниже температуры окружающей среды. День сегодня был теплым. И хотя к вечеру становилось свежее, но не настолько,чтобы погубить вибрион. И оставалось только два вопроса… Сформулировать их я не успела. В видение не провалилась, но меня дернуло вперед, заставив идти дальше. - Игорь, смотри за Юлькой, - как-то хрипло выдохнул Трубецкой, кидаясь за мной. – Юля… - Это был уже Валдаев. - Да, поняла я! Поняла! – выдохнула подруга. А когда они с Игорем догнали нас, добавила, едва ли не с восторгом. – Вот это я хорошо попала! - Юля! – на этот раз в голосе Трубецкого явно слышалась угроза. Та зыркнула, но промолчала, чему я была рада. Видение меня все-таки настигло. Не столь яркое, оно словно тенью пробивалось сквозь реальность. И опять, видеть-слышать мне это нисколько не мешало, скорее даже наоборот, слух и зрение обострились, заставляя чувствовать себя несколько неуютно. Краски резали глаза, в ушах голоса перебивал тонкий надоедливый звон. Да и тело… Я принадлежала себе, прекрасно ощущая каждое движение, но внутри словно что-то терзало: быстрее, быстрее, быстрее… |