Книга По ту сторону бесконечности, страница 112 – Джоан Ф. Смит

Впервые в жизни я сама уходила от того, кого любила. Я не могла не задаваться вопросом, не были ли мои чувства – грусть, боль потери, отчаяние, неуверенность в том, правильно я поступаю или нет, – теми же чувствами, что испытывала много лет назад моя мать, когда оставила меня с дядей.

* * *

Я скользнула в машину Ника – без косметики, в руках термос с чаем. При виде него мои губы дернулись.

– Привет.

Он криво улыбнулся:

– Привет, Джонс.

К ночи температура упала. Погода – как раз для толстовки. Я прижалась к прохладной коже сиденья, молчала и ждала. Обогрев был включен, мы ехали с опущенными стеклами, музыка играла слишком громко, чтобы разговаривать. Я сжала руки в кулаки на коленях, предупреждая их, чтобы не тянулись к его рукам. Я уже оставила эти мысли.

Через несколько минут Ник выехал на Главную улицу и заглушил двигатель перед зданием мэрии.

– Хочешь пройтись? – спросил Ник, указывая на дорогу. – Мы с Мэвериком каждый год сидели на ступенях во время праздничного зажжения елки. Это классное место.

Здание было грандиозным и впечатляющим, с великолепными арками. Оно возвышалось над Главной улицей.

– Конечно.

Мы вдыхали тишину шести лестничных пролетов, наши ступни издавали такой шаркающий звук – «шорх-шорх» – на каждой ступеньке. У Ника через руку было перекинуто старое пляжное полотенце – он скоро расстелет его на холодном мраморе ступеней, чтобы согреть наши задницы.

Видите? Этот парень подумал обо всем.

Мы расположились в самом южном арочном проеме, прижавшись спинами к противоположным стенам. Пляжное полотенце стало тонким щитом между комфортом и дискомфортом.

Ник выпрямился. Посмотрел мне прямо в лицо:

– Я скучаю по тебе.

Мой рот меня предал, потому что сказал:

– Я тоже по тебе скучаю.

– Так почему бы… почему бы не посмотреть, что будет дальше?

Перед нами раскинулся город, тихий и сонный, фонари освещали дорогу заблудившимся машинам. Я ковыряла пальцем пляжное полотенце, пытаясь вспомнить, как это было – как я расплела себя на отдельные нити и раскрыла перед своей семьей. А потом я поклялась себе разобрать себя на части, и выложить свои внутренности на разбитое блюдо, и отдать мальчику, которого люблю, потому что ничего из того, что я делала, так и не изменило его будущего.

– «Лузитания», – пробормотала я, прежде чем моя храбрость улетучилась.

Название затонувшего корабля пронеслось между нами, лязгнув в темноте. Другие слова были опасны. Рискованны.

Лицо Ника изменилось, его глаза застыли в глазницах.

– Как… – прохрипел он. – Как ты узнала? – Он провел рукой по волосам. Щеки у него покраснели, краснота разлилась прямо под теми местами, где у него давным-давно обгорела кожа после футбольного матча. Его пальцы, сцепленные вместе, расцепились. – Почти никто не знает. Кто тебе сказал?

– Никто мне не говорил.

– Что значит «никто тебе не говорил»?

Я прикусила губу и отпустила ее:

– Ты мне доверяешь?

Он посмотрел на меня настороженно и ответил так, как я ожидала, но пауза перед ответом все равно меня задела.

– Доверяю.

– Мой мозг работает… не совсем обычно. – Я провела кончиками пальцев по подбородку. – В смысле… – Я замолчала. Дыши глубже, Десембер. – Все, что ты чувствовал до сих пор… было настоящим. И все, что я чувствовала, – тоже.

Ник продолжал молча смотреть на меня.

– Но вот в чем дело. – Вдох, выдох. – Я знала, что все это произойдет.