Книга По ту сторону бесконечности, страница 128 – Джоан Ф. Смит

– Эван…

– Ты можешь рассказать, что будет дальше? – Он повернулся ко мне. От выражения его лица мое сердце разлетелось на кусочки. – С помощью твоего… того, что у тебя есть. Это моя мама, понимаешь? Знаю, нечестно с моей стороны просить…

– Эван, я не могу, – перебила я, качая головой.

Он опустил глаза:

– Прости. Я не должен был спрашивать.

– Нет, дело не в этом. Я должна была сказать тебе. – Я провела кончиком пальца по ручке. – Дело в том, что я больше не могу. Я потеряла свой дар. Чем бы онни был.

На его лице отразилось недоверие.

– Серьезно?

– Да.

– Когда?

– Я поняла это еще вчера. – После того как Ник уничтожил мое слепое пятно, выяснив, где моя мама. Я воткнула ноготь в обгрызенную кутикулу. Вряд ли Эван сможет простить мою маму за то, что она ушла. Пусть даже на то была веская причина.

– Почему ты мне не сказала?

– Я не знала как. – Мы подождали немного, порыв ветра швырнул кучу снега в стекло. – Наверное, это означает, что нам придется переживать это как всем остальным.

Эван наклонился и толкнул меня в плечо:

– Пойдем, скромный цветочек.

– Не думаю, что тебе стоит так меня называть теперь. – Я вытерла слезы с щек. – Я потеряла свой дар. Теперь у меня нет такой способности, как у Mimosa pudica,– узнавать всякие вещи.

– Ты самый стойкий человек из всех, кого я знаю, – сказал Эван и мягко убрал волосы у меня со лба, его ладонь была теплой и успокаивающей. – Не может один человек семнадцать лет таскать на себе такой груз, чтобы это никак на него не повлияло. – Он выпрямился. – Теперь мы на равных. Можешь вообразить, как трудно спорить с тем, кто буквально все время прав? Мы можем теперь совершать ошибки вместе, как одна семья! Это будет весело!

– Не думаю, что когда-нибудь привыкну ошибаться. – Смех вырвался из моего горла. – Но когда-нибудь я привыкну быть обычной.

* * *

Мы пришли перед часами посещения – и в день адской метели. Это означало, что в доме престарелых, должно быть, посчитали случай с Кэм достаточно серьезным, чтобы нарушить правила.

– Я рада, что вы смогли приехать, – сказала медсестра, выливая на мои озябшие руки дезинфицирующее средство. Я потерла ладони.

– Можете рассказать подробнее о том, что произошло? Это терминальная ясность?

– Это продолжалось недолго. И случилось внезапно. – Медсестра нажала на кнопку лифта со стрелкой вверх, а затем пропустила нас внутрь. Я на автомате подняла ногу и ткнула носком в кнопку с номером «четыре», вспомнив наставление Кэм: «Никогда не прикасайся к кнопкам в общественном лифте. Это рассадник микробов».

Медсестра кивнула, явно впечатленная:

– Да ты прям йог. Такая гибкая!

Я сглотнула слезы. Несмотря на то что Кэм, по сути, не было уже много лет, я буду скучать по ней. Однажды мы уже оплакивали потерю настоящей Кэм. Теперь, похоже, будем оплакивать и то, что от нее осталось. Двойные похороны.

Лифт полз на четвертый этаж. В тягостной тишине я обратилась к медсестре:

– Она понимала, где она?

– Не думаю. Я зашла заплести ей волосы перед концом смены, и… – Она пожала плечами. – Я не специалист. Но было похоже на то, как будто она проснулась и точно знала, что собирается делать.

– Но как ее тело может быть способно на такое? Я имею в виду, болезнь Альцгеймера так сильно повлияла на нее – ее мозг, ее тело, на все ее существо. На все. Как она смогла внезапно очнуться?