Книга По ту сторону бесконечности, страница 40 – Джоан Ф. Смит

– О. Мне жаль.

Он сделал глоток малиново-лаймового коктейля, затем воткнул ложку в стаканчик с клубничным мороженым, посыпанным M&M’s.

– Спасибо. Все в порядке. Все равно половина наших бесед была посвящена «Утиным историям».

– Не стоит делать любимый сериал главной чертой своего характера, – торжественно произнесла я, и Мэв улыбнулся.

Ник пристроился рядом с другом, держа в руках вафельный рожок – с мятным мороженым с шоколадной крошкой и шоколадной и радужной посыпкой. Поразительно милое сочетание.

– Что ты мне принесла?

Я взглянула на Мэверика.

– Не волнуйся, – сказал он, указывая на меня ложкой. – Я знаю о вашем соглашении. Ирвинг ввел меня в курс дела.

Ник смахнул посыпку с обертки рожка.

– Что ж, тогда за дело.

Хотя на Нике была футболка, на которую я не могла смотреть, стоило признать: парень умеет одеваться. В отличие от наших прошлых встреч, он не прятал волосы под кепкой. Они были взъерошенными, но не выглядели неухоженными – этакий художественный беспорядок. Я подавила желание их распутать и достала из-под ног шопер с надписью: «Сократи, используй повторно, переработай».

– Мама оставила меня с дядей, когда мне было семь лет. Вот вещи, которые она не взяла с собой.

Стараясь не поддаваться боли, которую причинял каждый предмет, я вытащила их из сумки. Пока парни ели, я рассказывала: про путевой дневник, в котором мама записывала разные штуки вроде погоды и того, что она ела во время поездок. Про колодец желаний – фигурку, без которой она никогда не выходила из дома. Про черно-белую шляпу от солнца, которая сейчас на мне.

Я принесла несколько фотографий, благодаря которым мне легче всего ее вспомнить. Вот мама одна, капюшон толстовки накинут на голову, она буквально светится от счастья – приехала посмотреть на китов у побережья Провинстауна. Вот со мной – мне четыре года, я сижу у нее на коленях. Я запрокинула голову, рот открыт – я заливаюсь смехом, а мама слегка щурится в улыбке и смотрит в камеру. Последняя фотография была сделана за несколько месяцев до ее исчезновения. Мама похудела, волосы немного растрепались – она годами их выпрямляла, но потом стала давать им высохнуть естественным путем. Глаза немного потемнели, так как качество фотографий улучшилось, но в них все еще сияла искра улыбки.

Каждый раз, когда я показывала что-то новое, я следила за выражением лица Ника. Мне так хотелось перейти к тому, что станет нами. Но я должна была быть терпеливой.

– Твоя мама всегда была рядом, а потом просто встала и, – Мэверик взмахнул рукой, – ушла?

– Она много раз исчезала. – Я побарабанила костяшками пальцев по шершавому дереву скамейки, размышляя. Перебирая воспоминания в поисках собственных жевательных шариков, чтобы отыскать свою прежнюю жизнь. Многое было подвергнуто цензуре, словно в правительственном отчете на щекотливую тему. Исчезновение моей матери стояло бы в папке рядом с «Убийством Джона Кеннеди» и «НЛО». – Дядя говорит, что она была «ветреной». – Я изобразила пальцами кавычки. – Но она никогда не исчезала так надолго, чтобы я успевала ее забыть. Она подолгу оставалась со мной.

На лбу Мэва появилась складка.

– Это действительно отстой. Расти без мамы.

Ник моргнул, как будто этот факт стал для него новостью. Как будто, когда я сказала ему, что у меня мать пропала, я имела в виду что-то незначительное, вроде потерянного бейсбольного мяча или кроссовка. Как будто он не задумывался о том, что я могу скучать по ней по-настоящему, отчаянно, болезненно. Вспышка раздражения обожгла меня изнутри. Я выпрямилась. Ник встретился со мной взглядом: