Книга По ту сторону бесконечности, страница 65 – Джоан Ф. Смит

– Наверное, поэтому мне нравится вид стола, накрытого к ужину, – сказала Мейзи. – В мире нет абсолютно ничего, что могло бы сравниться с праздником у меня дома. Это семья. Моя мама. Я не счастлива, если она не счастлива. – Она сделала паузу. – Может, со мной что-то не так?

– Я люблю острые ощущения от падений, – сказала Кэрри. – В чирлидинге я – флайер^[12]. И в самом конце меня быстро опускают вниз перед тем, как подбросить. У меня внутри все обрывается, а потом тело взмывает в воздух. Обожаю это.

А для меня: близость. Чувство собственной важности для кого-то другого.

– Печенье «Орео» с молоком.

Стелла Роуз встала:

– Пицца делает меня счастливой. Пойду-ка разогрею замороженную пиццу. Кто-нибудь хочет?

Мейзи покачала головой:

– Пожалуй, я спать.

– Я тоже, – кивнула Кэрри.

Я взглянула на Ника:

– Хочешь, вызовем «убер» до «Солнечных Акров»?

* * *

Снаружи воздух был теплым и слегка влажным. Ветер поднимал волосы с шеи и сдувал их с лица. Мы шли в напряженном молчании: я нервничала, Ник размышлял.

– Подожди, – сказал Ник, и мы остановились у начала подъездной дорожки. – Скажи мне, что я не один.

Я покосилась на него и постаралась, чтобы голос звучал ровно.

– Я же рядом с тобой.

Он покачал головой.

– Нет. Я не это имел в виду. – Он вдохнул, выдохнул и повернулся ко мне лицом. – Скажи мне, что ты чувствуешь то же, что и я. Что мой разум не играет со мной в какие-то игры.

– Твой разум не играет с тобой в игры, – пробормотала я. Это делал один из нас.

– И если это правда… – Он подошел ближе. – Скажи мне, что между нами что-то есть и ты тоже это чувствуешь.

Мое сердце билось где угодно, только не там, где ему положено.

– Я чувствую что-то. – Еще ближе. – И мне это нравится, – прошептала я.

Его рука, обхватившая мое запястье, была сухой и горячей. Или, может, это моя кожа была такой.

(Это, ох, это, наконец-то дошло до этого.)

Одна его ладонь легла на мою щеку, другая мягко повернула подбородок к нему. Его ресницы оказались длиннее, чем я думала. Его кудри развевались на ветру, создавая неровную подвижную тень на тротуаре у него за спиной – очаровательную жертву уличного освещения.

– Да? – спросил он. Ему нужно было разрешение.

Я моргнула, веки превратились в затвор фотоаппарата – мне хотелось сохранить это воспоминание для себя. Самый яркий жевательный шарик.

– Да, – прошептала я.

Знала ли я, что это произойдет? Конечно. Но я была не готова к ощущениям. К легкому удивлению, когда его губы прижались к моим, жаждущие и мягкие, вопрошающие и отвечающие. Гигиеническая губная помада, родниковая вода и предрассветная мята. Воображаемая веревка в моей груди хотела привязать меня к этому моменту навсегда. Мои руки поднялись к его плечам, обняли его за шею; наши носы соприкоснулись. У меня все внутри сжалось, и потребность в большем, пульсируя, разлилась по телу.

Мое сознание разделилось на две части. Одна взлетела вверх, все выше и выше, а другая разбилась, безраздельно наполнив меня грустью. Потому что этот поцелуй будто расстегнул во мне какую-то молнию. Превратил мои чувства в реальность. Мое желание зарождающейся любви.

Оно исполнилось.

И вместе с этим пришел сокрушительный ужас перед его смертью. Где-то на задворках сознания возник образ Ника, лежащего на земле, в оранжевой футболке, будто помехи на радиостанции, которую я слышала откуда-то издалека.