Книга Возлюбленная берсерка, страница 46 – Любовь Оболенская

— Ну и что? — не поняла я. — У Каттегата высокие стены, выше, чем у Скагеррака. И на них стоят тяжелые самострелы. Вряд ли у Гуннара получится взять эту крепость.

— Вот именно — вряд ли, — кивнул Рагнар. — Я участвовал во многих битвах, и могу сказать, что в целом наши силы будут равны. Исход осады предсказать трудно, а Гуннар не из тех, кто любит проигрывать.

— Все равно не понимаю о чем ты...

Рагнар улыбнулся.

— Он потребует хольмганг конунгов. Это старый обычай, когда вожди, имея примерно равные силы, не хотят заниматься взаимоистреблением своих воинов. И с результатами такого хольмганга обязаны согласиться все воины убитого конунга, ибо это воля богов.

— Ну и что? — запальчиво воскликнула я. — Я победила Гуннара в одном бою, значит, у меня есть шанс сделать это еще раз!

Рагнар покачал головой.

— Рауд рассказал мне о том ярморочном бое. Не обижайся, но твоя победа — просто случайность. К тому же у тебя не хватит сил пробить мечом толстый кожаный доспех, который носит Гуннар. Это далеко не то же самое, что поставить краской точку на одежде. Я видел хозяина Каттегата со стены Скагеррака, видел, как он двигается. Это очень сильный человек и профессиональный воин. Он просто ударит мечом один раз изо всех сил, и разрубит тебя пополам вместе со щитом.

— Не понимаю, к чему ты клонишь... — проговорила я.

Рагнар вздохнул, положил голову на свернутую шкуру, заменявшую ему подушку, и с улыбкой посмотрел в закопченный до черноты потолок, словно уже видел приближающиеся ворота Вальгаллы.

— Я твой муж, — произнес он. — Тот, кто по закону делит власть с женой-конунгом. А это значит, что на бой с Гуннаром я выйду вместо тебя. Но сейчас я слишком слаб, чтобы победить его в человеческой ипостаси. А значит, мне нужно будет превратиться в зверя. Ненадолго. Ровнонастолько, чтобы нанести лишь один удар.

— Но это убьет тебя! — воскликнула я, чувствуя, как в груди тревожно замерло мое сердце, пропуская следующий удар...

— Да, — спокойно произнес Рагнар. — Я умру. Но останешься жить ты. И наш ребенок. А это для меня намного важнее собственной жизни.

...И тут я поняла, о чем говорила Хель, когда произнесла: «У меня в запасе целая вечность, и срок человеческой жизни есть лишь мимолетная искра в ее бескрайнем потоке. Тем более, что, думаю, Рагнар сам быстро потушит ее — ибо для этого у него будет веская причина».

Да, у моего мужа была причина умереть.

Я.

И наш ребенок.

Рагнар был готов пожертвовать своей жизнью ради нас.

Каждый ли мужчина на свете смог бы сказать о себе и своей семье то же самое?

Не думаю...

Но в то же время на что способна любящая женщина ради того, чтобы ее муж остался в живых?

Я уверена, что каждая из нас ответила бы на этот вопрос по-своему.

Но я не очень долго размышляла перед тем, как принять решение...

Многие люди наверняка сказали бы, что оно страшное.

Кто-то непременно назвал бы его безумным.

Что скрывать, для меня оно было и тем, и другим...

Но по-другому поступить я не могла. Ибо жить дальше с мыслью, что любимый человек умер ради меня, а я ничего не сделала, чтобы это предотвратить, для меня было гораздо страшнее...

— Я помню ты рассказывал, как твой отец, король Дании по имени Сигурд Кольцо, бился с королем Харальдом из рода Скьёльдунгов по прозвищу Боезуб, — медленно проговорила я, ибо слова давались мне с трудом. Не просто проговаривать то, что изменит твою жизнь навсегда...