Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 111 – Барбара Мертц

– Чушь, – фыркнул Эмерсон. – Нет. Нет, это невозможно. Я содрогаюсь при мысли о том, что скажет твоя матушка, если узнает, что я позволил вам, ребята, посещать бордель.

– А что она скажет, если узнает, что ты собираешься навестить кого-то из тех, кто там работает, отец? – спросил Рамзес.

– Э-э-э… хм-м, – замялся Эмерсон, поглаживая подбородок и беспокойно поглядывая на дверь дамской гостиной.

– Вот тут он вас поймал, Эмерсон, – ухмыльнулся Вандергельт. – Вы не умеете лгать. Она раскусит любой ваш предлог и настоит на том, чтобы пойти с вами. Мы же не хотим, чтобы она бродила по… э-э… хм-м. Пусть парни сами разберутся.

Рамзес бывал в египетском борделе лишь однажды – следует уточнить, в ходе расследования. Он вызвал у Рамзеса тошноту, хотя и являлся одним из наименее отвратительных в своём роде, поскольку обслуживал европейцев и богатых египтян. Но здесь было гораздо хуже. Главная комната выходила прямо на улицу и отделялась от неё чем-то вроде занавески из полос ткани. Ставни были закрыты, и помещение освещали только две подвесные лампы. В комнате стоял запах грязи, пота и дешёвых духов. Она кишела мухами, чьё жужжание создавало непрекращавшийся гул.

Появление гостей породило другой звук – мелодичный звон украшений, украшавших груди, уши и волосы женщин, расположившихся на мягком диване, главном предмете мебели в комнате. Широко раскрытые тёмные глаза, обрамлённые тушью, с любопытством смотрели на мальчиков, и одна из женщин поднялась, механическим жестом соблазнения разглаживая тонкую ткань на бёдрах. Резкий окрик другой женщины заставил её отпрянуть. Говорившая встала и подошла к ним. Она была старше остальных. Складки жира колыхались при её движениях, а похожие на монеты диски, свисавшие с головного убора и ожерелья, были золотыми.

Давид прочистил горло. Они договорились, что ему лучше говорить первым, но он охрип от смущения.

– Мы ищем женщину.

В ответ на это простодушное замечание раздался приглушённый смех, и хозяйка усмехнулась вместе с остальными:

– Конечно, молодые господа. А иначе зачем вы здесь?

– Очень хорошо, что я пришла, – раздался спокойный голос позади них. – Лучше я сама скажу, Давид.

Рамзес резко обернулся. Она откинула капюшон плаща, и её волосы блестели в лучах солнца, проникавших сквозь занавешенную дверь. Она была словно цветок, выросший посреди выгребной ямы; первым его порывом было схватить её и вынести из этого злополучного места. Зная, как она отреагирует – в лучшем случае начнёт брыкаться и кричать – он схватил её за руку:

– Что, во имя Бога, ты здесь делаешь?

– Я пошла за тобой. Миссис Вандергельт отвела тётю Амелию в магазин, а я улизнула. Ты делаешь мне больно, – добавила она с упрёком.

– Давид, вытащи её отсюда.

– Не смей трогать меня, Давид!

Количество заворожённых зрительниц постепенно возрастало. В комнату проскользнули ещё несколько женщин. Они были одеты, как и остальные, в лёгкие, яркие одежды. Цвет открытых лиц варьировался отиссиня-чёрного до кремово-коричневого, а руки и ноги были раскрашены хной.

Нефрет обратилась к ошеломлённой хозяйке на быстром и простом арабском языке:

– Мы ищем подругу,Ситт, женщину, которая оказала нам большую услугу и из-за этого находится в опасности. Её зовут Лейла. Она жила в Гурнахе, но прошлой ночью убежала из дома. Мы должны найти её, прежде чем с ней что-нибудь случится. Пожалуйста, помогите нам. Кто-нибудь из вас её видел?