Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 122 – Барбара Мертц

Сэр Эдвард рассмеялся и убрал ещё один волосок с верхней губы.

– Они ведь линяют в тёплую погоду, не правда ли? Это очень красивое животное, мисс Форт. Ваше, я полагаю?

– Если вы собираетесь болтать о кошках, я пойду в свой кабинет, – проворчал Эмерсон.

– Уверяю вас, Эмерсон, у меня на уме более серьёзные темы, – возразила я ему. – Но позволь напомнить, что именно ты недавно жаловался на неподходящий разговор для чайного стола.

– Тогда мы обсуждали изуродованные тела и ужасные раны, – парировал Эмерсон, и его загорелое, стройное лицо оживилось. – И культы убийц. Как раз ты сама высказала эту абсурдную идею!

– Это не опровергнуто. Бог-крокодил...

– Он вообще ни при чём! Юсуф Махмуд...

– Крокодилы! – воскликнул сэр Эдвард. Он взял сэндвич с тарелки, предложенной Фатимой, и с улыбкой кивнул ей. – Простите, что перебиваю, сэр, но, полагаю, вы имеете в виду тело, вытащенное из реки на прошлой неделе. Считаете ли вы, что этот странный инцидент связан с вашими нынешними трудностями?

– Вовсе нет, – фыркнул Эмерсон. – Миссис Эмерсон вечно сбивается с прямого пути.

Я бы указала на несправедливость обвинения, если бы мой рот не был набит сэндвичем с помидорами. Прежде чем я успела проглотить, Рамзес холодно произнёс:

– Интересное предположение, сэр Эдвард. Что вы знаете о наших нынешних... трудностях?

– Только то, что произошло с момента моего прибытия в Луксор, – последовал быстрый ответ. – Я далёк от того, чтобы вникать в дела личного характера, но смогу быть вам более полезен, если меня осведомят о соответствующих фактах.

– Сложность, – признала я, – заключается в том, чтобы определить, какие факты значимы. Однако некоторые более ранние происшествия почти наверняка имеют отношение к делу, и я согласна, что вы имеете право о них узнать.

Я ждала возражений, но их не последовало, хотя Эмерсон нахмурился, а Рамзес выглядел особенно бесстрастным. Поэтому я приступила к рассказу о приключениях трёх товарищей и «Книге мёртвых».

– Боже праведный! – воскликнул сэр Эдвард. – Выотправились на Эль-Васу, мисс Форт?

Нефрет стукнула чашкой о блюдце — почти с такой же силой, как и Эмерсон, когда им овладевает подобное негодование — и провозгласила:

– Если вы хотите присоединиться к нашему обществу, вам следует уяснить одну вещь, сэр Эдвард. Я взрослая, независимая женщина, и не позволю ни одному мужчине, включая вас, трястись надо мной и сдувать с меня пылинки.

Он извинился, исчерпывающе и пространно, и по просьбе Нефрет Эмерсон отправился за папирусом. Сэр Эдвард изучал его с заворожённым вниманием истинного учёного.

– Поразительно, – выдохнул он. – И что вы собираетесь с ним делать?

Рамзес, стоявший на страже у свитка, ответил:

– В конце концов он попадёт в музей, но только после того, как я его скопирую и переведу.

– Кажется, он в отличном состоянии. – Сэр Эдвард протянул руку. Рамзес закрыл крышку футляра.

– Он не останется в таком состоянии, если его постоянно трогать.

Я продолжила свой рассказ. Когда я закончила, сэр Эдвард сказал:

– Как я уже упоминал, миссис Эмерсон, ваш стиль повествования отличается удивительной живостью. Значит, вы считаете, что сам папирус является приманкой для вас?

– Это одна из возможностей, – уточнил Рамзес.

– Да, конечно. Каковы же ваши планы? Я уверен, вы не собираетесь сидеть сложа руки, пока что-нибудь не произойдёт.