Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 41 – Барбара Мертц

– Очень похвально. Но тебе нужно высыпаться, и я бы хотела, чтобы ты уделяла больше внимания своему утреннему туалету. Тебе лучше собрать волосы, ветер развевает их по лицу. Рамзес, застегни пуговицы на рубашке. Давид хотя бы… Что это за след у тебя на шее, Давид? Ты порезался?

Он застегнул рубашку до самого верха, но мой зоркий взгляд не обманешь. Его рука потянулась к горлу.

– Бритва соскользнула, тётя Амелия.

– Вот именно это я и имела в виду. Недостаток сна делает человека неуклюжим и беспечным. Эти открытые бритвы^[68]– опасные орудия, а ты...

Шум моторов проплывавшего туристического парохода заставил меня замолчать, потому что из-за него меня не было слышно. Однако Эмерсону удалось обратить на себя внимание.

– Проклятье! Чем скорее мы покинем этот какофонический хаос, тем лучше! Я поговорю с реисомХассаном.

Хассан сообщил ему, что мы никак не сможем выехать раньше четверга, через два дня, и Эмерсону пришлось с этим смириться. Он продолжал бормотать что-то нецензурное, когда мы отправились в музей^[69], где сам Эмерсон и предложил провести утро, осматривая последние экспонаты.

Его отказ навестить Масперо, сказать по совести, меня вполне устраивал, поскольку их встреча наверняка ухудшила бы ситуацию. Я решила взять с собой Нефрет. Она и месье Масперо были в прекрасных отношениях. Французские джентльмены практически всегда находятся в прекрасных отношениях с красивыми молодыми женщинами.

Мы оставили Эмерсона и мальчиков в Галерее Почёта и направились в административные помещения в северной части здания. Масперо ждал нас. Он поцеловал нам руки и одарил обычными экстравагантными комплиментами, которые, честно говоря, были вполне заслуженными. Нефрет выглядела настоящей леди в безупречно белых перчатках и шляпке с лентами; элегантное платье из зелёного муслина оттеняло стройную фигуру и золотисто-рыжие волосы. Моё собственное платье было новым, и я оставила дома тяжёлый рабочий зонтик, отдав предпочтение другому, в унисон платью. Как и у всех моих зонтиков, у него был прочный стальной стержень и довольно острый кончик, но оборки и кружева скрывали эту практичность.

После того, как слуга подал чай, я начала с извинений от имени Эмерсона:

– Мы уезжаем из Каира через два дня, месье, и у него много дел. Он просил меня передать вам от него привет.

Масперо был слишком умён, чтобы поверить этому, и слишком учтив, чтобы признаться в этом.

– Надеюсь, вы передадите профессору моё почтение.

Французы – почти так же, как и арабы – любят длительные и формальные знаки внимания. Мне потребовалось некоторое время, чтобы дойти до причины моего визита. Я не рассчитывала на положительный ответ, поэтому не удивилась, хотя и была разочарована, когда улыбка сошла с лица Масперо.

– Увы, дорогая мадам, я бы сделал всё, что в моих силах, чтобы угодить вам, но вы должны понимать, что я не могу дать профессору разрешение на проведение новых раскопок в Долине Царей. Эта концессия^[70]принадлежит мистеру Теодору Дэвису, и я не могу её у него отнять, особенно учитывая его удивительную везучесть в обнаружении новых гробниц. Вы видели экспозицию материалов, которые он нашёл в прошлом году в гробнице родителей царицы Тии^[71]?

– Да, – кивнула я.

– Но, месье Масперо, какая жалость, – Нефрет наклонилась вперёд. – Профессор – лучший археолог в Египте. А тратит свой талант на эти скучные крошечные могилы.