Книга Очень странный факультет, страница 59 – Ирина Субач

– Веро… – тут я осеклась, решив, что не стоит в этом мире называться именем покойной. – Эмма.

– Вероэмма? – не поняла женщина.

– Просто Эмма, – поправила я.

– А я Инга, – ответила она. – Что ж, бывай, просто Эмма, может, еще свидимся.

– Это навряд ли, я скоро уеду из города, – произнесла я, выходя из машины на тротуар.

– А как же учеба?

– На учебу и поеду, – отозвалась я. – Спасибо вам, Инга, и всего вам хорошего.

Произнесла и ощутила, как магия опять колыхнулась за моей спиной, только в этот раз грома и молнии не было.

Машинка Инги стартовала, а я осталась на улице смотреть ей вслед, размышляя над тем, что я наколдовала в этот раз.

Дальше я, совладав с волнением, двинулась к общежитию. Мысленно выстраивала диалоги, придумывала детали лжи, если будут спрашивать, кто я и откуда. Особенно если вахтерша станет докапываться. Она очень дотошная.

Или ехидная соседка.

К моему удивлению, когда я вошла в общагу, на меня никто даже не взглянул.

Вахтерша переругивалась со строительной бригадой, нанятой для вечно идущего ремонта. Те на ломанном русском доказывали ей свое, она же не соглашалась.

Прошмыгнув незамеченной, я поднялась на свой этаж, прошла по обшарпанному коридору, наткнувшись только на алгоколика Степана.

Тот выходил из общей кухни с чайником наперевес и, посмотрев на меня, встал как вкопанный. Замер.

– О, Вероника! – как-то обрадованно воскликнул он, что я даже не поверила, чему бы ему так радоваться. – А говорили, померла! Машиной сбили! Мы тебя вчера так поминали, так поминали… Царства небесного желали! Значит, долго жить будешь, раз похоронили по ошибке!

– Угу, – мрачно отозвалась я. – Можно пройду?

Но Степан плотно перегородил дорогу и продолжал радоваться.

– Это же отличный повод выпить за твою долгую жизнь! По писярику! Давай, Вероник, составь деду компанию, а то что ж я один пить буду. Пить одному – первый признак алкоголизма.

Я скептически глянула на Степана, у которого этих признаков в наличии был целый букет, начиная от характерного шлейфа перегара, заканчивая желтыми радужками глаз – признак начинающегося цирроза.

– Завязывали бы вы пить, – пробормотала я едва слышно, все же прошмыгивая мимо. – А то отправитесь вслед за Вероничкой!

– Эй?! Что ты сказала? – не услышал меня Степан. – Так что? Будешь по стопочке?

Я уже скрылась за следующим поворотом коридора и уткнулась в закрытую наглухо дверь, да еще и опечатанную вдобавок.

– Мрак, – прокомментировалая.

Ключа у меня нет. Опечатали, скорее всего, полиция и соцслужбы, комната все же принадлежала последним, и мне ее выделяли временно.

– Так, магия, самое время мне помочь! Сим-сим, откройся! Трах тибидох!

Разумеется, никакое из детских заклинаний не сработало, тогда я пошла путем, как мне показалось, более логичным.

Если Зелень отключала звук характерным движением, и у меня вышло это повторить с Алиной, то открыть дверь можно попробовать так же, будто бы ключом.

Я закрыла глаза, сосредоточилась. Вновь поймала внутри себя те самые ощущения бушующего океана, крыльев за спиной, которые, словно магический шлейф, колыхались на невидимых волнах, распадаясь на тонкие нити, пронзающие пространство вокруг.

Я ухватилась за одну из них руками и поднесла к замочной скважине, будто ключик. Осталось только провернуть.

Замок-сердцевина щелкнула и поддалась.