Книга Сердце Белого бога. Тенера, страница 19 – Рина Белая

Я слушала ровное дыхание Виктора, шелест ткани, скрип дерева под его ногами. Где-то посреди этого спокойного ритма я и уснула. Сама не заметила, как.

Далекий звук коснулся слуха, — тонкий, почти нереальный.

Мелодия.

Она была такой прозрачной и легкой, что сперва я приняла ее за сон.

Но ноты, пришедшие из ниоткуда, становились яснее. Ритм нарастал. И я открыла глаза.

Какое-то время просто лежала, прислушиваясь.

Мелодия не стремилась завладеть — не звала и не тянула.

Она просто существовала, так, как существует полярная ночь — без света, но с чистой, ослепительно холодной правдой в каждом звуке.

Я встала и, ведомая не столько разумом, сколько каким-то глубинным любопытством, вышла в холл. Потянула за ручку двери. Заперто.

На вид механизм был простой. Я попыталась подцепить его когтем, но он не спешил поддаваться.

Послышался скрип койки — чуткий слух уловил его мгновенно. Затем — щелчок замка. И тихий голос телохранителя:

— Только вернитесь до завтрака.

Я обернулась.

Он стоял в тени дверного проема, прислонившись плечом к косяку.

Я столько раз проходила мимо него, не удостаивая ни взглядом, ни мыслью. Словно он был частью интерьера.

Но в этот момент я посмотрела на него иначе. Что-то теплое скользнуло внутри — благодарность. Может быть, даже симпатия.

Он открыл дверь. Все мысли улетучились, и я выскользнула наружу.

Я вслушивалась — в воздух, в землю, в пульс города. Но он молчал.

Ветер гулял меж домов, цеплялся за углы крыш, скользил по узким заснеженным улочкам. Я вдыхала его полной грудью, надеясь уловить хоть что-то — шорох, движение, дыхание, запах.

Но все было безмолвно. Ни зверя. Ни человека. Ни даже тончайшего следа страха.

Будто все живое осталось за каменными стенами. А за их пределами — пустота.

Это было странно.

Не тревожно, не враждебно — просто непривычно тихо.

И пусто.

Мелодия снова рассыпалась в воздухе чистым звуком. Она напоминала снег, медленно падающий на поверхность замерзшего озера — легкий, хрупкий, с тончайшими переливами.

Я двинулась в его сторону. С каждым шагом мелодия становилась все отчетливее.

Она привела меня в самый центр города.

Там, на заснеженной площади, окруженной ледяными скульптурами, стоял дом.

Он былстарым. Каменная кладка потемнела от времени, стены изъедены ветрами и холодом — будто он давно забыл, что такое тепло.

Я сделала шаг вперёд, но взгляд привлекли фигуры вокруг. Они напоминали людей, застывших в миг между бегством и гибелью. Их было множество, целая армия. Казалось, сама природа через них пыталась удержать от шага вперед, умоляя не тревожить то, что скрывается внутри.

Я отступила и ловко взобралась на крышу соседнего здания. Оттуда открывался почти идеальный обзор.

Зал, что предстал передо мной, был просторным — с широкими мраморными плитами пола и высокими стенами, теряющимися в темноте.

В самом центре — черный рояль, будто вырезанный из самой ночи.

За роялем — силуэт мужчины.

Он сидел, опустив руки на клавиши, и играл, словно был продолжением инструмента. Его лицо оставалось скрытым в полумраке, но в осанке чувствовались сосредоточенность и покой. Ни одного лишнего движения. Только музыка.

Чистая, глубокая, как отражение далекого мира в замерзшей воде.

В этой мелодии не было ни горечи, ни мольбы, ни тревоги — только тоска. Настолько старая и глубокая, что от нее сжималось сердце.