Книга Сердце Белого бога. Тенера, страница 81 – Рина Белая

Я уже собиралась последовать за ним, когда голос Высшей прозвенел в воздухе:

— Алатум, подожди!

Мы остановились.

Опираясь на плечо отца, онаподняла взгляд на Белого бога:

— Позволь… ей остаться здесь. В моем доме.

Раитен ошеломленно выдохнул, взглянул сначала на дочь, затем на меня. И застыл, не понимая, как вообще можно произносить такие слова.

Оставить низшую в доме высших.

Она продолжила мягче, почти умоляюще:

— Она… помогала мне. Я выжила благодаря ей.

Со стороны это звучало как просьба из благодарности. Я даже поверила в искренность ее слов. Но Алатум видел гораздо глубже. Он слышал не ее слова, а то, что она не произносила. Ее мысли.

Его лицо почти не изменилось, но воздух вокруг стал холоднее.

— Решила оттолкнуть от меня Тенеру…

Злость, которую он скрывал, поднялась, словно буря.

— Посмела встать между нами… чтобы защитить меня от нее, — его голос стал тише, в нем появилась ледяная жестокость.

Он сделал всего один шаг вперед, но этого хватило, чтобы Высшая побледнела, а ее отец забыл, как дышать.

— Хочешь узнать масштаб моей одержимости?

Последнее слово прозвучало так, будто снежная буря ударила в камень. Раитен понял быстрее, чем дочь. Он резко опустился на колени. Высшая упала следом.

— Прости, Алатум, — прохрипел Раитен не поднимая головы. — Моя дочь глупа. Я плохо воспитал ее. Она будет наказана за дерзость.

— Я… не хотела… — задыхаясь, произнесла Высшая. — Я думала только о…

— … о моем безумии.

Алатум смотрел на нее так, будто она была уже не живым существом, а выжженной ошибкой на камне. В этот момент я поняла: он уже решил ее судьбу.

— Алатум, ты хотел показать мне свой дом… — тихо напомнила я.

Он перевел на меня взгляд. Тогда я позволила своим мыслям коснуться его:

«Если из-за меня ты готов убить женщину, дарующую жизнь… значит, я породила монстра. Алатум, я убивала только ради выживания. А убивать потому что можешь — потому что сильнее… если ты решил разрушить этот мир ради меня — тогда тебе стоит начать с меня».

Он не ответил сразу. Смотрел так, будто взвешивал каждое слово.

— Поднимитесь, — сказал он ровно.

Раитен поднялся первым, осторожно поддерживая дочь. Алатум больше не смотрел на них. Только на меня.

— Я все еще хочу, чтобы ты увидела его.

Когда мы поднялись выше, перед нами раскрылась входная арка. Она уходила вверх, так высоко, словно подчеркивала: пройти под ней могут только те, кто достоин.

Гора раздвинула свои каменные ребра, и за ними открылась пустота. Внутри не было ничего. Ни мебели. Ни шкур. Ни украшений. Только голый камень и холод, запертый в скале.

Почему-то первым, что всплыло в мыслях, был его черный рояль.

Я вспомнила, как он сидел за ним там, на Земле. Его лицо было спокойным, будто музыка была ему понятнее любых слов. Пальцы двигались легко, без усилия. Мелодия рассыпалась в воздухе, а эхо подхватывало ее, будто не желая отпускать.

На миг мне захотелось забыть, что он — бог, хищник, одержимый мужчина и катастрофа в одном лице. Просто увидеть человека, который играет.

— Тенера, ты хочешь, чтобы здесь стоял рояль? — спросил он.

— Нет, — я слегка улыбнулась. — Я просто подумала, что музыка подошла бы этому месту куда больше, чем любая мебель.

— Тогда здесь будет музыка.

Я подняла на него взгляд и впервые спокойно посмотрела в его серо-ледяные глаза. В них не было пламени, не было безумия. Только тихая, лишенная сомнений, решимость. И я вспомнила слова Высшей, ее страх перед масштабом его одержимости.