Книга Сердце Белого бога. Тенера, страница 82 – Рина Белая

Я решила спросить. Не вслух — вслух я бы не смогла произнести такое.

«Как далеко ты готов зайти, Алатум?»

— Тенера, я хочу связать наши судьбы, — произнес он спокойно, будто говорил о погоде.

— Ты действительно безумен, — выдохнула я.

Уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. Но мне было не до шуток.

— Свет есть сила. Свет есть воля. Свет есть жизнь, — произнесла я медленно. — Высшие несут чистый свет, управляют энергией, решают судьбы. Низшие — носители тьмы, их свет слаб. Их долг — служить и защищать.

Слова звучали, как закон, вписанный в кровь. Я произносила их как напоминание — ему и себе. Напоминание, кто я и кем родилась.

Я сделала паузу, чтобы снова возвести стену между нами.

— Алатум… ты можешь приказать мне, и я подчинюсь, — тихо сказала я. — Но поставив меня рядом с собой, ты совершишь ошибку. Она разрушит не только меня. Она разрушит тебя. И весь этот мир.

Я вдохнула глубже и, не отводя взгляда, добавила:

— Я предлагаю компромисс: ты можешь касаться меня, целовать… владеть моим телом, еслипожелаешь. Но союза между нами не будет.

Он ответил так же спокойно, без тени обиды:

— Будешь терпеть меня, но не подпустишь к своей душе. Мне нужно иное.

Его рука поднялась. Пальцы коснулись моей щеки — легко, почти несмело для того, кого боялись города. Он наклонился чуть ближе, и я поняла, что он собирается поцеловать меня.

— Алатум… — тихо позвала я, прежде чем он коснулся моих губ. — Где я буду жить?

— Там, где живут низшие, — раздался голос.

Он был лишенным жизни, словно звучал прямо из скалы.

Я подняла взгляд.

Он стоял на лестнице и смотрел на нас сверху вниз. Широкие плечи и крепкие, как камень руки, давали ощущение, что его невозможно сдвинуть. Белые волосы тяжелыми прядями спадали на грудь. Кожа светлая, лишенная тепла.

Лицо не было красивым или благородным — скорее суровым, угловатым. Челюсть тяжелая, ровная. Скулы прямые. Никакой мягкости. Он словно был древней и холодной статуей.

На левой щеке — шрам, неровная вертикальная полоса, словно кто-то пытался расколоть его лицо надвое.

Глаза — стальные с едва заметным синим отливом. В них не было ни эмоций, ни власти, ни тепла. В них была — смерть.

— Алатум, брат, тебе земное солнце в голову ударило? — сухо поинтересовался он. — Или ветер окончательно выдул мозги из черепной кости?

Алатум не дрогнул.

— Я вижу, ты рад моему возвращению, Галехар.

— Рад? — Галехар коротко усмехнулся, почти беззвучно. — Я был бы рад, если бы ты вернулся один. А не с этим.

— Ее зовут Тенера, — ровно сказал Алатум, но воздух вокруг будто стал тяжелее.

Галехар приподнял бровь.

— Ты спятил, брат, — произнес он с тихой убежденностью. — Ты либо уничтожь ее… либо верни туда, где подобрал. Но не называй именем грязное пятно на нашем полу.

Алатум поднял руку. Короткий жест и ледяная искра ударила в ступени под ногами брата. Камень в тот же миг покрылся гладким слоем льда. Я даже не успела моргнуть, а Галехар уже застыл, будто статуя, — в той же позе, со скрещенными на груди руками и приподнятой бровью.

Алатум опустил руку и повернулся ко мне, словно ничего необычного не произошло.

— Идем. Я покажу тебе комнату.

— Д… да, — выдавила я и сама не поняла, в какой момент моя ладонь оказалась в его руке. Я не держалась за него — совсем нет. Мы прошли так несколько ступеней, итолько тогда я обрела голос: