Книга Пепел на моих крыльях, страница 74 – Рина Белая

Он замер в полуметре от Лаэрона и поднял взгляд на меня. В его глазах горела странная смесь удивления и гнева.

Мне так хотелось высказать «дракону» все, что кипело внутри, но я не могла — тело зверя не позволяло говорить человеческим языком.

Нашел, на ком вымещать свой гнев — на мальчишке, который десятилетиями сочинял мелодию для своей любимой. Ему ты хочешь показать, что такое настоящее испытание? А у тебя хватит смелости сразиться на его поле, по его правилам?

Возмущение и горечь жгли меня изнутри, и вдруг из моего горла вырвался низкий рычащий звук. Аш'Шарракс стоял неподвижнои молчал, пока я продолжала кипеть от переполняющих меня эмоций.

Вот бы дать тебе в руки флейту! Я бы с удовольствием посмотрела, как ты, великий и могучий, пытаешься извлечь из нее хоть один нормальный звук. Но нет, у вас, пепельных драконов, все упирается в силу, скорость и жестокость. Вы серьезно считаете, что эти навыки — предел всего?

Мои мысли продолжали кружиться, а рычание становилось все громче.

Аш'Шарракс медленно приподнял одну бровь и с ехидной усмешкой спросил:

— А хватит ли у тебя смелости повторить все это в человеческом теле? Чтобы я понял, о чем ты тут рычишь.

Его слова застали меня врасплох, и я замерла.

Лаэрон, завороженный мягким светом моей магии, медленно поднял руку. Его взгляд был полон необъяснимого трепета, словно он видел что-то неземное. Его пальцы потянулись к моему крылу, почти касаясь его, как вдруг воздух прорезал резкий свист.

В следующую секунду клинок с глухим звуком вонзился в его ладонь. Лаэрон вздрогнул и застыл, моргая, словно внезапно очнулся от глубокого сна.

Я замерла, наблюдая, как дрожит его окровавленная рука, а затем уставилась на Ваэринэля, стоявшего неподалеку.

Ваэринэль, не выказывая ни капли волнения, спокойно склонил голову и извинился:

— Прошу прощения, что прервал вашу беседу.

На случай, если одного клинка окажется недостаточно для нерадивого ученика, Ваэринэль уже держал в руке второй, уверенно обхватив пальцами рукоять.

Лаэрон бросил взгляд на второй клинок и сразу же вспомнил о границах, которые не стоило пересекать. Не говоря ни слова, он сделал шаг назад, медленно опуская руку…

— Так что ты хотела мне сказать? — спросил «дракон», когда я вернула себе человеческую ипостась. В его взгляде читался явный интерес, смешанный с долей насмешки.

Я бросила взгляд на Лаэрона, на мгновение задумавшись, не попросить ли у него флейту на время. Но почти сразу отбросила эту мысль. Такое унижение ни к чему хорошему не приведет. Пусть лучше думает, что мне просто не хватает смелости заговорить.

После обеда мы снова ехали молча. Рука Лаэрона была аккуратно перевязана, но он, казалось, даже не замечал боли. Все его внимание было сосредоточено на чем-то другом — он хмурился, время от времени машинально сжимая поводья здоровой рукой. Видимо, эльф так и не мог смириться с тем, что из пяти стрел ни одна не достигла цели. Ошибка, которую он, похоже, просто не мог себе простить.

Ох, надеюсь, Лаэрон не захочет попробовать еще раз. Если он снова решит испытать себя, вряд ли «дракон» позволит мне вмешаться. Это может закончиться трагедией, и собирать эльфа придется буквально по кусочкам. Аш'Шарракс явно не из тех, кто проявляет снисходительность, особенно когда речь идет о вызовах. Лучше бы Лаэрон просто смирился с этим поражением, но, глядя на его хмурое лицо, я не была в этом уверена.