Онлайн книга «Тигриный след»
|
— Упрямая, — сказала Ульяна. — И слышишь. Но не лезь туда, где зов не твой. Подождёшь — сам придёт. Твоё — умрёт, если поторопишь. — Я учусь, — коротко ответила Инна. — Учиться — не стыдно. Забывать — стыдно, — кивнула старуха и перевела взгляд на Артёма: — Смотри, чтоб не перегнула. — Смотрю, — спокойно отозвался он. — И ещё, — снова к Инне. — На пороге кровь не оставляй. Ни свою, ни чужую. Поняла? — Поняла, — сказала Инна, ощущая, как слова ложатся не в голову — на порог сердца. --- Дома пахло тканью — свежей, с крахмалом, — мёдом и мукой. Обещание про яблочный пирог словно дергало за рукав. Инна засучила рукава, нашла в тетради рецепт «Пирог на доброго старика»: «Яблоки — кислые, чтоб жизнь не приторной была. Сахар — не жалеть, но знать меру. Мука — просеять, чтобы воздух вошёл. Тесто месить, пока руки не скажут «достаточно». Яблоню благодарить — словами и делом». Она резала яблоки — тонко, с шкуркой, — посыпала корицей. Руки работали, а мысли сами складывались: люди — как рецепты. У каждого — своя мера соли, тепла, времени. Данила — огонь, который легко перегреть. Артём — вода, что держит температуру и не кипит лишний раз. А она… Она пока тесто. Но живое. Хлебный нож чиркнул по пальцу — тонко, как котёнок лапой. Инна инстинктивно поднесла палец ко рту и замерла, вспоминая: «На пороге кровь не оставляй». Она завернула палец в льняную тряпицу, перешагнула порог кухонной двери аккуратно, посидела минуту, пока кровь утихнет. Потом вернулась, будто преодолела не два шага, а старую привычку — жить на бегу. Пирог вышел золотистый, корка треснула еле слышно — самый музыкальный звук дня. Запах яблок и корицы был домашним до боли, как детство без спешки. — Ничего себе, — Данила появился на кухне так тихо, что она снова едва не подпрыгнула. — У нас теперь и пироги сами заводятся? — Пироги не заводятся, — ответилаона суховато. — Пироги уважают тех, кто держит слово. — Тогда уважаю и я, — сказал он и, к её удивлению, не потянулся урвать кусок, а просто смотрел. — За такой пирог можно и… — он запнулся, смягчился, — можно говорить серьёзно. — Говори, — кивнула Инна, перекладывая пирог на деревянную доску. — Вечером — совет, — сказал Данила. — Старики соберутся. Будут решать, что с петлями. И… — он подался ближе, — тебя позовут. — Зачем? — спросила она и тут же поняла. — Потому что я видела. Потому что чувствую. — Потому что дом тебя принял, — вмешался из дверей Артём. — И потому что ты у порога стоишь уже не как гость. Она опустила глаза и вдруг ощутила лёгкую, смешную гордость: у пирога правильная корка, у слов — правильный вес. --- Совет собирались в клубе, в дальней комнате, где пахло древесиной, старой краской и травами — на шкафу рядами стояли литровые банки с надписями «чабрец», «зверобой», «таёжный сбор». На стене — карта окрестностей, синим — речушки, зелёным — леса, красным — какие-то аккуратные кружочки. На столе — чайник и миска с сухарями. Старики пришли по одному, как птицы — из разных сторон, но в одно гнездо: Савелий — плотник, с руками, как корни; Ерофей — лесник, глаза узкие, как щели от ветра; Ульяна; ещё двое мужчин и женщина, в которой Инна сразу узнала «песню кухни»: Алёна, владелица трапез, аккуратная и строгая. Пришли Кирилл с Матвеем; остальные — сидели по стенам, молча, но не равнодушно. |